— Э… какая разница. Не всё ли равно как назвать.
— Разница между "акционером" и "артельщиком", примерно такая же, как между Государём и милостивым государём. В акционерном обществе прибыль делится согласно вкладу в уставной капитал. Кулак приведёт двух лошадей и трёх коров, а бедняк одну кобылу-калеку. Кто в выигрыше при распределении дивидендов? Акционерный пай – разновидность банковского вклада – можешь не работать, процент капает. А в артели вклад не имеет значения, играет роль только личный труд. В выигрыше самый работящий. Нам нужен пчелиный улей или заповедник трутней?
— Ну хорошо, а как же уравнять вклады, чтобы они не влияли на распределение прибыли? Забирать в колхоз кулацких лошадей силой? Обрезы начнут пилить. Было уже.
— Ну почему силой? АКО богатое. Будем выкупать. Плюс купим своих, на общество. А регистрировать рано. Нужна бумага с крестьянского схода.
Уездный город Вязьма, к которому подъезжали наши друзья, являлся типичным мещанским городом. Промышленный и торговый уровень, которого, впрочем, был довольно высок, но благоустроенной Вязьму назвать было трудно. Центральная, чиновничья и южная, торговая часть города, где селились состоятельные горожане, имела каменные дома, даже двухэтажные, и мощёные улицы, освещённые газовыми фонарями. В остальной части города не имелось ни тротуаров, ни мостовых, а весной и осенью его узкие улочки и путаные переулки утопали в грязи. Здесь жилая застройка была преимущественно деревянной, с прилегающими сараями и огородами.
И в то же время Вязьма была крупным железнодорожным узлом: здесь пересекались Московско-Брестская, Ржевско-Новоторжская и Сызрано-Вяземская железные дороги. Грузооборот (приём грузов и отправка грузов) достигал миллиона пудов в год. При населении 17 тысяч человек, в Вязьме работали около сотни промышленных предприятий: кожевенные, пряничные, маслобойные, паточные, колбасные, табачные, спичечные производства, кафельный и кирпичный завод, мыловаренный завод, льноперерабатывающий завод, хлебопекарня с бараночным производством, мастерская церковной утвари, свечной заводик и даже, колокольный завод, льющий колокола для всей губернии.
В Вязьме действовали два монастыря, 17 церквей, мужская и женская гимназии, учительская семинария, духовное училище, городское 5-классное училище, городское начальное женское училище, 4 частные начальные школы, 3 церковно-приходские школы, детский приют при благотворительном комитете и городская больница на 40 коек, в которой числились: земский врач – 1 и повивальных бабок – 3. Имелись в наличии: пожарный участок – сарай с пожарной колокольней, пожарная машина – телега с бочкой и пожарная команда в составе четырёх солдат-ветеранов. А также два замечательных благотворительных общества – "Общество для содействия преуспеянию Вяземской женской гимназии" и "Общество вспоможения недостаточным ученикам мужской гимназии". Не названия, а песнь души.
Чем ближе друзья подъезжали к Вязьме, тем больше народу встречалось им по дороге. Через пару перекрёстков, они влились в настоящую людскую реку, торопливо текшую в сторону города. Подводы, кибитки и тарантасы всех моделей и размеров заполняли дорогу, но больше всего было пешеходов. Жители близлежащих сел и деревень шли в город на работу. У самого города, на мосту через речку-вонючку, попали в самую настоящую пробку. На узком месте две телеги зацепились осями, и ездовые пытались их разъединить, ругая лошадей, друг друга, и прохожих, путающихся под ногами. Петров с удивлением смотрел на многочисленные маковки церквей, на дымящие заводские трубы, слышал грохот недалёкой железнодорожной станции и находился в замешательстве. И это уездный город? А где патриархальная сонная тишина? Если ЭТО уездный город, то какой тогда город губернский?
Гордино находилось к югу от Вязьмы, поэтому, когда они всё-таки въехали в город, то возок весело загремел железными ободьями по булыжной мостовой. А что вы хотите, о дутой резине – пневматических шинах, ещё не слышали, колёса, в лучшем случае были "на железном ходу", а в основном, просто деревянные.
— "Купец первой гильдии Кириллов и сыновья, Колониальные товары – ренские вина" — прочитал Петров вывеску вслух и засмеялся: — Рейн уже колония Кириллова?
— А то, — Иванов тоже засмеялся, — знай наших!
— Слушай, как улица называется?
— Вельская.
Но Петров уже не слышал, он хохотал, а мимо проплывали вывески:
"Парижский парихмахир Пьер Зарубьянц из Лондона Стрижка брижка завивка"
"Шашлычный мастер из карачаевского барашка с кахетинским вином Соломон Врубель"