Старый барабанщик, чур не спать!
У такси бывает два кольца на дверцах,
а у олимпийцев их бывает пять.
Пароход воротится в порт, устав винтами.
Задержись, любимый, на пять минут!
Пароход свиданий не ждут с цветами.
На молу с дубиной родственники ждут.
ВЫПУСТИ ПТИЦУ!
Что с тобой, крашеная, послушай?!
Модная прима с прядью плакучей,
бросишь купюру —
выпустишь птицу.
Так что прыщами пошла продавщица.
Деньги на ветер, синь шебутная!
Как щебетала в клетке из тиса
та аметистовая
четвертная —
«Выпусти птицу!»
Ты оскорбляешь труд птицелова,
месячный заработок свой горький
и «Геометрию» Киселева,
ставшую рыночною оберткой.
Птица тебя не поймет и не вспомнит,
люд сматерится,
будет обед твой — булочка в полдник,
ты понимаешь? Выпусти птицу!
Птице пора за моря вероломные,
пусты лимонные филармонии,
пусть не себя — из неволи и сытости —
выпусти, выпусти...
Не понимаю, но обожаю
бабскую выходку на базаре.
«Ты дефективная, что ли, деваха?
Дура — де-юре, чудо — де-факто!»
Как ты ждала ее, красотулю!
Вымыла в горнице половицы.
Ах, не латунную, а золотую!..
Не залетела. Выпусти птицу!
Мы третьи сутки с тобою в раздоре,
чтоб разрядиться,
выпусти сладкую пленницу горя,
выпусти птицу!
В руки синица — скучная сказка,
в небо синицу!
Дело отлова — доля мужская,
женская доля — выпустить птицу!..
Наманикюренная десница,
словно крыло самолетное снизу,
в огненных знаках
над рынком струится,
выпустив птицу.
Да и была ль она, вестница чудная?..
Вспыхнет на шляпе вместо гостинца,
пятнышко едкое и жемчужное —
память о птице.
ГОСТЬ ИЗ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Недавно, во время посещения Австралии,
мы с американским полом Аленом Гинс-
бергом гостили у величайшего певца або-
ригенов Марики Уанджюка. Через год он
нанес мне ответный визит Этому и посвя-
щены мои шутливые строки.
Н|.нумб XX века, вождь аборигенов Австралии,
бронзовый, как исчезнувший майский жук,
Марика Уанджюк,
без компаса и астролябии —
открыл Арбат.
Чуть был опасностями чреват.
/янджюк не свалился:
с «Каравеллы»,
с Ту,
с Ила,
с «Боинга-707»,
Цянджюкд вертолет крутил, как праща,
/•иджюкд не выкрали террористы,
"иджюк не отравился:
после винегрета по-австралийски,
«Взлетной» карамели,
туалетного мыла,
портвейна «777»,
суточно-о борща,
шуточного «ерша»
и деликатеса «холодец».
Уанджюк моподец!
II
Сквозь авст. таможенные рентгены
он вывез наблюдения, засунув в плавки:
«АРБАТСКИЕ АБОРИГЕНЫ»
(для справки).
«Московиты —
мозговиты.
Их ум
становится в очередь к храму
под названием ГУМ.
Врачей белохалатная каста
держит в невежестве этот талантливый
и трудолюбивый народ.
Они верят, что химические лекарства
способны вылечить, а не наоборот.
Они верят, что человек умирает
со смертью тела,
как если бы бабочка
умирала со смертью кокона
(см. гипотезу Бабушкина и Когана).
Тысячелетняя их культура созревает,
юна еще и слаб
Они и не подозревают об Абебеа.
Они очень лживы
(но без наживы).
Если москвич говорит: «Спасибо. Мы сыты»,—
значит, умирает от аппетита.
Школьники знают ансамбль АББА,
но понятия не имеют об Абебеа.
У них культ барахла носильного.
Они не знают, что гораздо красивее,
когда ты только в воздух одет!
Они не знают,
что самка крокодила
кочет, чтоб возлюбленный ее насиловал.
Поэтому дети ее живут 400 лет.
Они освоили транзисторы и твисты,
но не доросли еще до пониманья
птичьего свиста.
А летом (в декабре) в этой самой Московии
выпадает белая магия — «снег».
Всепо сравнению с ним — тускло,
всевызывает оскомину,
и кажется желтым дневной свет.
А ночью кусочки белого
стоят
в воздухе
спокойойно,
а дома и деревья уносятся вверх!»
Уанджюку все очень понравилось.
Он хотел бы остаться непостоянно.
Но у них нет Океана.
У них есть кино,
но нет Океана,
у них есть блондинка Оксана,
но нет Океана,