Глава 4
Через несколько дней я таки вышла прогуляться. Не особо хотелось, но Артур настоял, аргументируя это тем, что нужно почаще гулять, а на улице как раз прекрасная погода.
Немногое изменилось за это время. Разве что, я всё же вернулась к работе, правда, выходило всё из рук вон плохо. Фирма, в которой я работала, прогрессивная, поэтому большинство её сотрудников работают удалённо. Однако, если работники начинают подводить, их либо возвращают в офис, либо, чтобы контролировать, либо просто увольняют. Мой начальник понимал мою ситуацию, но всё же мне нужно работать – не хочется угодить в беду.
Не ладились и отношения с сестрой. Мы больше не дрались, но ругались постоянно. Я пыталась построить с ней отношения, но она отталкивала меня, бросая напоследок лишь презрительный взгляд. Я работала, убирала, стирала, готовила, покупала продукты – одним словом, я делала всё сама, как будто у меня и не было сестры. А Ева просто сидела дома. Иногда уходила куда-то, как я поняла, гуляла с подружками. На этой почве у нас возникало больше всего конфликтов. Я просила её помогать мне, умоляла найти работу. Она закатывала глаза и говорила «ладно», затягивая «а», чтобы мне сразу стало понятно, что ей надоели мои придирки. Но даже не начинала поиски. Иногда наши беседы проходили очень даже мило: мы вспоминали прошлое, обсуждали какие-то события в окружающем мире, но всё заканчивалось скандалом. В последнее время, когда атмосфера накоплялась, я просто уходила в другую комнату, не желая продолжать разговор, но она шла за мной и продолжала нудить под ухо. Это было невыносимо, но я мужественно терпела, потому что верила, что мы ещё сумеем найти общий язык. И ведь получалось. Постепенно, слово за словом, мы всё больше откровенничали. Было много недомолвок, но мало-помалу мы притирались друг к другу – вот, что я чувствовала. Хотя она всё так же нередко выводила меня из себя.
Перед выходом я снова взглянула на себя в зеркало. Я постаралась надеть что-то яркое, но теперь видела, что зря. Одежда и моя бледность слишком не сочетались: летнее салатного цвета платье и моё изнурённое тело, которое приобрело какой-то серый оттенок, мои почти чёрные синяки под глазами, потерянные потухшие глаза. Я поскорее отвернулась от зеркала и надела босоножки. Идти переодеваться не было ни сил, ни желания.
Артур ждал внизу: он просиял, когда увидел меня. Но я обескуражила его, первым делом потребовав ключ от моей квартиры. Он с огромным нежеланием отдал его мне.
– Больше не бери его, пожалуйста. Ты же понимаешь, мне необходимо личное пространство, уверенность в том, что меня не могут потревожить в любой момент?
Он лишь грустно кивнул.
– Но спасибо за то, что пришёл тогда, когда мне это было так необходимо.
Мы решили поехать в парк. Я давно не ездила на машине. Сначала я наслаждалась прохладным ветерком, приятно обдувающем меня в такую жару. Но потом мне стало страшно. Я вновь увидела, как мы поворачиваем головы на гудок и тут же мир гаснет. Я вжалась в сиденье и закрыла лицо руками. Артур остановился в недоумении. Я тут же выскочила из машины и глубоко вздохнула. Бешено стучащее сердце начало успокаиваться.
– Что случилось? – спросил Артур прерывистым голосом, схватив меня за плечи.
– Я не хочу ехать в машине, – прошептала я с трудом.
Не знаю, понял ли меня Артур, но он молча взял меня за руку и повёл куда-то по тротуару. Вскоре мы увидели взмывающие ввысь зелёные деревья – всё же мы добрались до какого-то парка. Он был полон людей. Компании друзей, пары, семьи – здесь были все. И я возненавидела их всех уже через пять минут. И даже не потому, что они были счастливы. Глядя на них, я вспоминала своё детство, то прекрасное время, когда не было ни забот, ни хлопот, когда мы с родителями так же, держась за руки, гуляли по парку. Счастливая пора.
Найдя пустую аллею, я настойчиво потянула Артура туда. Мы сели на лавочку. Я уже жалела об этой прогулке. Зачем пошла, если дома итак хорошо.
– Почему ты спишь на диване? – спросил Артур после нескольких минут молчания.
– Сестра поселилась в моей комнате.
– У тебя есть сестра? – удивлённо спросил Артур.
– Да, – коротко ответила я.
Он посмотрел на меня с каким-то недоумением. Нахмурив брови, он спросил:
– Почему ты о ней не говорила?
– Она ушла из дома в шестнадцать. Там были свои обстоятельства, – выдавила я, не поднимая на него глаз. – Но теперь она всё, что у меня есть. Я её очень люблю.
– А как же я? – с грустью сказал он. Я промолчала – мне бы знать этот ответ.