Я упала в старое потрёпанное кресло, тяжело дыша. Голова жутко болела, будто кто-то изрядно побил меня молотком по голове, всё тело ломило, но я понимала, что самое страшное позади. И очень надеялась, что такое больше не повторится.
***
По-хорошему надо бы было устроиться в кровати и проспать сутки, но стыд не позволял мне даже надеяться на подобное. Он гнал меня. Из комнаты, из квартиры, сбивал с ног, велел идти, искать человека, которого я так сильно любила – Артура. Я звонила ему раз двадцать, но телефон упорно повторял «абонент вне зоны доступа сети». Кажется, я выпила аспирин. Или нет? Но чувствовала я себя всё равно ужасно. Я вытащила себя на улицу, забыв даже надеть куртку. Холод тут же заставил меня дрожать, но я не стала останавливаться. Конечно, во дворе его не было. Больше – я даже не знала, куда мне идти. Где он жил всё это время? Я была уверена, что в своей квартире, по московскому адресу, но мы не в Москве… Я позвонила тёте. Может, она знает? Нет. Спросила, что случилось, но я бросила трубку, пообещав рассказать всё позже – сейчас не время. А может он не дома? Может, в какой-нибудь кофейне? Как же мне плохо. Я не понимаю, кто я, не понимаю, как это произошло. Может мне лучше лечь в клинику, вдруг я опасна? Вдруг Артур тоже не существует, а родители живы. Я думала о многом, заглядывая во все открытые заведения недалеко от дома. Куда-то меня не пускали, критично оглядывая м ой внешний вид – интересно, кого они во мне видели, наркоманку или алкоголичку? Люди ведь обычно судят только по таким критериям, никто и не подумает, что человек просто тяжело, или плохо, или он убит горем, тревогой, что глаза бывают красными и от слёз.
Вновь вернувшись к дому, я некоторое время простояла, не в силах выбрать, куда пойти дальше. Уже полтора часа я шаталась по району. Я закрыла глаза и покрутилась на месте. Остановилась и, открыв глаза, пошла по направлению, которое выбрало моё тело. Совсем скоро мне на глаза попался тёмный бар, располагающийся в подвале, что было очень необычно.
Я спустилась вниз и осторожно заглянула в помещение. Это был такой классический бар, с маленькими деревянными круглыми столами, длинной барной стойкой и барменом лет тридцати с небольшой бородкой. Входя, я тоже не удосужилась посмотреть название бара – меня волновало далеко не это. Артура здесь не было, а у меня не было сил. Я решила выпить чего-нибудь, просто отдышаться и согреться.
Бар был полупустым. Лишь несколько компаний тихо переговаривались за столиками, потягивая пиво, да какой-то мужчина сидел за сойкой, скрывшись под капюшоном. Кажется, он потягивал виски с колой. Я тоже устроилась за барной стойкой. Пробежав глазами меню, я тыкнула на первый попавшейся напиток. Это оказался коньяк – лёгкие коктейли даже не упоминались. Я попросила его у бармена, но он лишь окинул меня долгим взглядом и, к огромному удивлению, попросил паспорт. Его у меня, конечно, не было, в чём я честно призналась. Бармен пожал плечами, тем самым показав мне, что напиток не даст.
– Да ладно, дайте девушке выпить, – донёсся голос откуда-то сбоку.
Странный парень в капюшоне повернулся, и я тут же узнала Артура.
– А нет, не давайте, – тут же резко произнёс он.
Я смотрела на него, долго, бессмысленно, с радостью и болью, с удивлением и страхом. Слегка дрогнув, я медленно подошла к Артуру, но запнулась на полпути – ноги меня уже не слушались. Он успел меня подхватить и удержать равновесие, несмотря на всю неожиданность моего поступка. Он всегда был такой, сильный, ловкий, твёрдый. В его объятьях я чувствовала себя девушкой, защищённой, настоящей, которой не нужно бороться с миром и со своими тараканами в голове. Только на его груди было так тепло и уютно. И как же мне было больно осознавать, что я не давала ему того же в ответ последние месяцы, а раньше – достаточно ли? Ведь после смерти Артёма – моего так и не увидевшего свет сынишки – я закрылась от всех. Я боялась боли, но при этом слепо любила Пашу. Я думала, что я недостаточно хороша для этого мира. Я винила себя в том, что самый идеальный мальчик в мире, мой Артёмка, погиб из-за меня. Я верила, что папа с мамой не примут меня снова, обвинят в смерти внука. Я ошибалась.
– Прости, – прошептал я, прижавшись к нему сильнее. Сколько ещё мне предстоит ему о себе рассказать. Всю правду. Ведь это я хотела рассказать всё Артуру, а не Ева своему парню, тоже выдуманного мною. Но боялась.