Когда Жерар въехал во двор монастыря, Ивон выбежал ему навстречу, бесконечно счастливый, и принялся горячо обнимать брата и благодарить добрую судьбу за эту встречу.
— Какое чудесное благословение Господа Иисуса Христа подарило мне эту встречу с тобой, мой милый брат! Скажи мне, как поживает теперь наша добрая матушка? Почему она не приехала с тобой вместе?
Жерар опустил голову вниз. Несмотря на все его теперешнее перерождение, когда-то он очень любил герцогиню Акли, и ему было очень больно рассказывать о ее смерти. После того, как Ивон услышал о самой смерти герцогини, — как она упала на мостовую после рассказа Жерара об изгнании Ивона, — Ивон изменился в лице и онемел, и мог только с жалостью вглядываться в неспокойные глаза младшего брата.
Не обращая никакого внимания на болезненные воспоминания и родственные чувства, Жерар стал действовать по плану, разработанному Жильбером, и спросил Ивона об успехе его путешествия. Ивон ничего не ответил брату, потому что все еще думал о своей матушке. Но вскорости Жерар услышал от Ивона новости, которые вполне соответствовали страхам и опасениям подлецов. Ивон выполнил все, что приказал ему король Карл Великий, и собирался спустя некоторое время отправиться ко двору с трофеями.
Жерар начал торопить Ивона и его спутников в дорогу, потому что не желала триумфа своего брата при королевском дворе. Ивон согласился, но с тяжелым сердцем, потому что вся радость возвращения на родину померкла для него с тех пор, как он узнал о смерти герцогини Акли.
По совету Жерара они поскакали вперед по холмистой дороге — Ивон и Жером на боевых жеребцах, а Кларимонда на сильном белом муле. Но как только они проехали лигу от монастырских стен, на ни них напал Жильбер с бандой служивших ему разбойников. Когда Ивон увидел, что родной брат обнажил меч против него, он отбросил в сторону свое оружие и позволил взять себя в плен. Так и получилось, что Ивон возвратился в свой город Бордо не победно, на глазах у всего народа, а тайно, ночью, привязанный к седлу своей собственной лошади. В таком же положении вместе с ним въехали в Бордо Жером и Кларимонда.
А тем временем Жерар был уже в пути. Он торопился ко двору короля Карла Великого с черным умыслом в порченом своем сердце.
XVII. Как Ивон оказался в большой беде, и Жером вызвал Оберона в последнюю минуту
Жерар вошел в покои короля Карла Великого и громко обратился ко всем присутствующим со следующей речью:
— Государь, несколько месяцев назад мой брат получил от Вас опасное задание, а именно поехать в Вавилон, столицу сарацинов, прийти во дворец эмира Гауда и там при всех отрубить голову самому знатному сарацину, сидящему по правую руку от эмира, поцеловать в губы дочь эмира и взять дань с самого эмира — клочок его бороды и пять зубов у него изо рта. Эту дань Ивон должен был принести сюда и предъявить Вашему Величеству, как доказательство совершенного. Но в том случае, если задание не будет выполнено до конца, Ивон не должен был возвращаться во Францию под угрозой смертной казни.
Король Карл Великий кивнул.
— Все, что ты говоришь, рыцарь, — чистая правда. Но зачем ты напоминаешь нам сегодня о наказании, которое справедливо понес этот предатель за свой злые дела, если он, несомненно, давно уже стал пищей для ворон?
Услышав последние слова короля, Жерар ощутил в сердце злобное удовольствие и ответил Карлу Великому:
— О нет, мой Государь! В этот самый час Ивон находится под стражей у меня в Бордо и ожидает Вашего суда. Его жизнь во власти Вашего Величества, и его участь зависит только от Вашей воли!
От этой ужасающей речи многие пэры побледнели, а у некоторых из них лица загорелись гневом. Не каждому из них доводилось прежде увидеть, как брат обрекает брата на скорую и неминуемую смерть. Среди пэров сидел и герцог Нэм, который до сих пор оставался другом Ивону из Бордо, и герцог в который уже раз поднял свой голос в защиту юноши. Он поднялся со своего места и заговорил:
— Может быть, рыцарь Ивон выполнил все, что ему было поручено, и вернулся назад, чтобы доложить королю о своем путешествии.
Но Жерар с ненавистью перебил герцога Нэма:
— Нет! Известно, что никто из смертных не сумел бы выполнить этого задания даже по приказу короля, и мой брат пересек французскую границу, надеясь, что память о его преступлении уже выветрилась из человеческих сердец! Он вернулся сюда тайно, ожидая, что я буду потворствовать его мошеннической лжи и спрячу его от справедливой королевской кары! Но я поступил иначе — бросил его в темницу и поскакал сюда, чтобы узнать волю короля.