--- Отец, тебе не надоели эти глупцы?
--- Ох, сынок! Надоели, вот поэтому я и решил от них улететь! Но прежде чем улететь, мы должны сделать себе крылья! --- Отодвинул в сторону уже готовое второе крыло, вытер руки, он принялся за третье.
--- Отец, а не жалеешь ты, что сбросил Тала с Акрополя?
Старик Дедал посмотрел на Икара, затем на толпу и спокойно сказал:
--- Нет. Ведь он же мог затмить меня в своем превосходстве!
15/30
Глина между пальцев --- это время: чем сильнее сжимаешь, тем быстрее ускользает.
Последний урок гончара.
В те далёкие времена, когда Японией правил великий сёгунат Токугава, а рост бедности среди самураев не прекращался из-за частых крестьянских восстаний. Коррупция чиновников переходила все границы, а в культуре страны расцветали пышным цветом театры кабуки да гравюры укиё-э из дерева. Жил среди всего этого хаоса на окраине Мино один бедный гончар. Звали его Шома.
Каждый день с рассвета до заката трудился Шома в своей гончарне, не покладая рук. Месил глину с древесной золой. На гончарном круге вылепливал чаши для риса. Обжигал их в ангаме. Расписывал э-сино. Каждый день являлись к нему господа и забирали чаши. Платили за работу копейки, а кое-кто и вовсе не давал ни гроша.
Шома было всего-то двадцать, но выглядел он на все сорок из-за тяжёлой изнурительной работы да скудного питания. Он не был женат. Родителей потерял рано. Так и жил он один до тех пор, пока к нему однажды не пришла девушка по имени Каори.
16/30
В девяносто шесть лет у неё не было ни единого шрама. Как будто жизнь её не касалась.
Кожа --- как пергамент, но без единой трещины. Будто судьба забыла её подписать.
Неразбитые коленки мисс Эвелин.
Вековая старушка сидела укутанная твидовым пледом в кресле-качалке за столиком во дворе и ждала девушку, которая позвонила ей ещё накануне вечером, сообщила, что хочет взять у нее интервью. Старушка плавно качалась, посматривала изредка на осыпающуюся жёлтую листву, а на щеках горел румянец. Она всегда выглядела очаровательно, будто сидела на первом свидании со своим прошлым.
--- Мисс Эвелин?
Она встрепенулась, тут же повернула голову. Возле калитки стояла миловидная девушка лет тридцати в зелёном твидовом костюме и шляпке на голове, волосы короткостриженны, а на ногах замшевые сапожки на шпильке.
--- Журналистка Морис, --- представилась она, --- Эмма Морис. Газета "Нью-Йорк Таймс".
Мисс Эвелин смерила ее глубоким взглядом, улыбнулась и молча указала на кресло через стол.
--- Проходите, садитесь, Эмма, --- задребежала она. --- Чай будете? --- Мисс Эвелин ловко скинула с себя плед, поднялась с кресла. Схватила чайник, разлила по чашкам чай, --- Чай у меня со вкусом ранней осени.
17/30
Она родилась из коряги, которую волны принесли в полнолуние.
Дочь дрифтвута.
Пожалуй, каждый рыбак, живущий на берегу этого странного дикого соленого моря, знал, что девочка, которую Марьина родила десять лет назад, человек, но не совсем. Ведь девочка имела бирюзовые волосы, которые росли водорослями, пахли солью и тиной. Глаза у нее, словно хамелеоны, меняли цвет всякий раз, когда девочка проявляла другие эмоции. Фигурка выглядела худой, будто ветка карликовой березы, кривая и тонкая. К тому же ещё она понимала язык волн, и всякий раз, когда в заливе появлялся корабль-призрак, то успокаивала. А уж, когда не шла ловля, то девочка говорила, что нужно подождать. Одни злые языки говорили, что Марьина и не сама дочку родила, а подобрала в пещере, под утесом. Другие злые языки шептались, что девочка родилась от морского царя, хотя никто и никогда этого самого царя не видел. Третьи..... Просто молчали, разводя руками. Так и жили Марьина с дочкой на берегу моря в этом рыбацком посёлке. Пока однажды....