— Так точно, товарищ командующий фронтом!
Павел Алексеевич ещё с минуту, наверное, стоял у телефонного аппарата, сосредоточенно и крепко потирая лоб, затем медленно вернулся к лейтенанту Кошлякову.
— Извините, Владимир, мы с вами сегодня не обо всём ещё переговорили. А жаль… Но… Дела-а!.. Но — ничего, я надеюсь, что мы с вами не в последний раз видимся. Не так ли?
— Товарищ генерал!.. Так точно, товарищ генерал!.. Вы… Мне с вами хорошо и легко… — Владимир засмущался и густо-прегусто покраснел. — Извините, товарищ генерал…
— Ничего, лейтенант. Не смущайтесь. Идите…
Командный пункт командующего Воронежским фронтом генерала армии Ватутина размещался рядом со старинным и очень уж провинциальным городком Обоянью. Когда Ротмистров срочно прибыл сюда, здесь на КП уже находились представитель Ставки Верховного Главнокомандования маршал Советского Союза Василевский — он координировал действия Воронежского и Юго-Восточного фронтов — и начальник штаба фронта генерал-майор Иванов.
— Ну что, танкист, — крепко пожимая руку Ротмистрову, с интересом спросил Василевский, — с каким настроением собираешься драться с фашистами? — а сам на Ватутина хитро посмотрел, даже чуть не подмигнул ему: настроение у Маршала сегодня просто прекрасное» было.
Ротмистров тоже бросил беглый взгляд на задумчивого и серьёзного, в отличие от Василевского, Ватутина, а затем Василевскому почти по-уставному отчеканил:
— Настроение у нас, танкистов, одно, товарищ Маршал Советского Союза: скорее бы в бой пойти, силы свои испробовать. Засиделись ведь уже…
— Похвально, похвально, — улыбчиво обронил представитель Ставки и тут же посерьёзнел. — Но только вот не нравится мне то, как вы сказали, что силы надобно «испробовать»… Этот ответ, дорогой Павел Алексеевич, какой-то затаённой неуверенностью сквозит. По-моему, вы должны были сказать, что так, мол, и так, настроение у танкистов очень даже боевое, бравое — и враг непременно будет разбит.
Ротмистров промолчал, подумав про себя: «А ведь и Сталин так говорил — «Враг будет разбит! Победа будет за нами!» Ничего не сказал на слова Василевского и Ватутин. Да Маршал Советского Союза вовсе и не ожидал никакого ответа от этих генералов. Он неторопливо повернулся к начальнику штаба фронта Иванову:
— Семён Павлович, расскажите, пожалуйста, генералу Ротмистрову о сложившейся на сегодня обстановке на Воронежском фронте. Только, прошу вас, кратко и доходчиво.
— Слушаюсь, Александр Михайлович, — с готовностью ответил генерал-лейтенант.
Конечно же, Павел Алексеевич и без начальника штаба уже многое знал о положении на многих фронтах, — и у него разведка работала и не зря свой нелёгкий хлеб ела, — но после чёткого рассказа Иванова он, с некоторой белой завистью, понял, что ещё больше ом абсолютно не знал. Сегодня, десятого июля, уже шестой день подряд войска Воронежского фронта мужественно — да что там мужественно?! — героически отражали яростный натиск очень мощной группировки немецких войск. В эту трижды распроклятую группировку входили восемь танковых дивизий, одна — моторизованная, и пять дивизий — пехотных. Все они — из группы армий «Юг».
— Вы знаете, Павел Алексеевич, — прервал доклад Иванова Ватутин, — кто возглавляет эту группу армий? — и сам же, не дожидаясь, что скажет Ротмистров, — ответил: — А возглавляет её генерал-фельдмаршал Манштейн. Он уже знаком всем нам, здесь присутствующим, по боям под Сталинградом. Хо-ро-шо знаком!.. Не так ли?
Ротмистров молча и согласно кивнул головой, а начальник штаба, выждав определённую паузу, продолжал:
— Мы уже знаем, товарищи, что наш противник пятого июля, в шесть часов утра, из района севернее города Белгорода перешёл в общее наступление. Силами 4-й танковой армии, мощной, подчёркиваю, танковой армии, — ею командует небезызвестный нам генерал-полковник Гот, — немцы нанесли свои главные удары на города Обоянь и Курск. Войска Манштейна и Гога, надо смотреть правде в глаза, имеют лучшие танковые соединения в армии вермахта. В том числе, товарищи, яркое созвездие фашистских бронетанковых войск. Цвет!!! А цвет — это дивизии СС «Адольф Гитлер», «Райх», «Мёртвая голова». Вы наверняка понимаете, какие силы выставлены против нас…
— Вы, Семён Павлович, — аккуратно сделал замечание Ватутин, — пропустили, кажется, ещё одну дивизию. Моторизованную. «Великая Германия» называется.
— Н-да-а, — задумчиво протянул Василевский, — противник у нас, товарищи генералы, что пи говорите, достойный. Фюрер прямо-таки обожает и генерал-фельдмаршала Манштейна, и генерал-полковника Гота: они у него, чёрт побери, — в фаворе. И, наверное, Гитлер ни на секунду не сомневается в их боевом успехе.