— Я думаю, Павел Алексеевич, — сказал он, — что генералу Скворцову и полковнику Бурдейному следует поступить вот таким образом…
И маршал посоветовал следующее. Командир 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса генерал Скворцов после совета Василевского получил приказание направить из района села Красное — для совместных действий с Труфановым — 11-ю и 12-ю гвардейские механизированные бригады; командир 2-го Тацинского танкового корпуса полковник Бурдейный обязан был спешно развернуть 26-ю гвардейскую танковую бригаду полковника Нестерова: развернуть в районе Плоты фронтом на юг и надёжно прикрыть левый фланг армии.
Ротмистров почему-то волновался за левый фланг. Волновался даже сейчас, когда подкреплять его ушли боевые подразделения из корпусов Скворцова и Бурдейного. Он хотел было на какое-то время расслабиться, как ему тут же позвонил командующий Воронежским фронтом генерал армии Ватутин.
— Павел Алексеевич, я приказываю вам немедленно объединить части резерва 5-й гвардейской танковой армии и 11-ю и 12-ю гвардейские механизированные бригады, а также 26-ю гвардейскую танковую бригаду в одну, в особую бригаду. Вы поняли меня?
— Слушаюсь, Николай Фёдорович! На кого прикажете возложить командование?
— Я думаю, на генерала Труфанова! Ватутин, немного помолчал. — Поймите и намотайте себе на ус: эта бригада, совместно с 81-й и 92-й гвардейскими дивизиями 69-й армии должна окружить и уничтожить противника в этих чёртовых селениях — Ржавце и Рындинке! Вы поняли меня? А к исходу дня — это тоже приказ! — бригада Труфанова должна, обязана даже выйти на рубеж Шахово-Щелоково.
К середине дня голова у Ротмистрова пошла кругом: и из-за несмолкаемого шума и грохота идущего боя, и из-за принятия многочисленных рапортов и сообщений. Павел Алексеевич уже всерьёз и с тревогой подумывал о том, что он больше не выдержит такого бесподобного испытания и непременно сегодня же сойдёт с ума. Но вскоре пошли более приятные донесения из корпусов. Его очень, например, обрадовало то известие, что на главном направлении — и именно к середине дня — уже чётко обозначился успех. Нанося немцам большие потери и в живой силе, и в технике, первый эшелон 5-й гвардейской танковой армии яростно теснил и теснил противника.
— Что же, — обрадованно думал Ротмистров, щуря глаза, — по-моему, мы уже выполнили самую главную задачу — во встречном сражении сумели остановить и смять ударную группировку сильного врага, который рвался на Прохоровну вдоль железной дороги. Конечно, территорию мы выиграли незначительную, но в данный момент это не суть как важно — Важно то, что танковый клин противника, надломленный ещё под древней Обояныо, здесь, под Прохоровкой, сломлен окончательно!».
Павел Алексеевич потёр щёки, потянулся к оперативной карте, пальцем — игнорируя карандаш — провёл по ней. Так:
18-му танковому корпусу удалось выйти на рубеж в — двух километрах восточнее Андреевки; 29-й танковый корпус совместно с подразделением 53-й мотострелковой бригады подполковника Липичева, перебив хребет частям танковых дивизий СС «Мёртвая голова» и «Адольф Гитлер», вырвался к совхозу «Комсомолец»; бригады 2-го гвардейского. Тацинского танкового корпуса гвардии полковника Бурдейного, сметая со своего пути части дивизии СС «Райх», стремительно наступали в направлении Виноградовки и Беленихино; 2-й танковый корпус генерал-майора Попова активными действиями обеспечивал стык между 29-м и 2-м гвардейским Тацинским танковыми корпусами. Дальнейшая задача корпуса Попова — развить успех этих двух корпусов.
Ротмистров нервно встал, несколько раз прошёлся по блиндажу. У него снова начало падать настроение. И было отчего: очень волновало генерала тяжёлое положение, сложившееся на правом фланге его армии. Хитроумный Манштейн, не добившись ожидаемого успеха в центре — на Прохоровском направлении — сделал неплохой манёвр: силами 11-й танковой дивизии 48-го танкового корпуса он обошёл наш 18-й танковый корпус и нанёс сильный и неожиданный удар по 33-му гвардейскому стрелковому корпусу генерала Козлова из 5-й гвардейской армии. Вражеским танкам к часу дня удалось прорвать боевые порядки 95-й и 42-й гвардейских стрелковых дивизий на участке Красный Октябрь — Кочетовка и продвинуться в северо-восточном и восточном направлениях до рубежа Весёлый-Полежаев.
«Н-да», — подумал Павел Алексеевич, по-прежнему измеряя шагами просторный блиндаж, — в ближайшее время нам предстоит решить нелёгкую задачу: во-первых, ликвидировать — и немедленно! — угрозу правому флангу и тылу армии; во-вторых, оказать посильную помощь соседу — генерал-лейтенанту Жадову, командующему 5-й гвардейской армией. У Жадова — увы! — совершенно нет своих танков и у него слишком мало средств артиллерийского усиления. И, кроме всего этого, объединение это вступило п сражение буквально с ходу, и главные силы развёртывало под воздействием уже наступавшего противника. А это, чёрт побери, не очень интересно и выгодно в тактическом отношении».