Понял, тварь пришла в бешенство от растёкшейся по болоту солярки. Эх, как корёжит, приятно смотреть! Экологию, значит, любишь? Ну, сейчас покажу тебе экологию!
Кидаюсь я обратно к цистерне, за спиной крик: «Куда! Вернись, гад!» Антон ещё держит, не даёт твари утащить Савку на глубину, а тот хрипит, глаза из орбит вывалились. Нашёл я сливной кран. Вентиль не крутится, приржавел. Стволом автомата, как рычагом. Р-р-раз, два, поднатужились! Заскрежетало, провернулось, булькнуло, и — потекло.
Гадина словно взорвалась: рвёт, дёргает, тащит. Потом щупальца расплетаются, и тварь удирает.
Антон ведёт Савку к цистерне, тот еле ковыляет. А меня будто переклинило — ругаюсь, и вслед твари неприличные жесты показываю.
— Ты кран закрой, нечего добро разбазаривать, — спокойно говорит Антон. Савелий с трудом забирается на цистерну.
Наверху безопасно, и почти уютно. Металлический корпус весь день впитывал солнечные лучи, а теперь охотно делится с нами теплом. Одежда сохнет, мы загораем. Есть один приятный момент в этой ситуации — мы живы.
— Я бы тяпнул сто грамм, — угрюмо сказал Антон.
— А я бы двести, — поддержал идею Леший. — Слетай по молодецки, если не боишься.
— Запросто, — у Антона получилось нарочито бодро. — Не век теперь на бочке сидеть!
По воде расползлась большая клякса, любители чистой болотной воды едва ли сунутся. Проще простого — сбегать до трактора и обратно.
Пока Леший доставал еду из принесённого рюкзака, Антон присосался к фляжке. Он замер, вслушиваясь в ощущения, и на его физиономии зажглась довольная улыбка.
— Кажется, полегчало, — Антон сунул выпивку Лешему. Тот сделал несколько глотков, и передал самогон мне.
— Хлебнёшь? Для душевного равновесия полезно.
— Не откажусь, дядя Лёша, — сказал я.
— Дядя Лёша я для всяких сопляков. А свои Лешим кличут. Понял?
— Понял, — кивнул я. Пара глотков ядрёного пойла обожгла внутренности, тепло рассеялось по организму, хорошо стало! Один вопрос не давал покоя — как же я босиком домой пойду? Я же, как сидел на бочке в штанах и обуви, так и бросился на помощь — не было времени разуваться. Вот и остался правый сапог в болоте, теперь не найдёшь в толще ила, да и боязно в воду лезть! Жаль, обувка-то почти новая.
Я протянул фляжку притихшему Савке.
— Как думаете, парни? Что за зверь к нам приходил? — спросил Леший. — Я о таких и не слыхал.
— Да кто же знает? Какая-то болотная амёба, — ответил Антон.
— Ты амёбов-то видел? Они во-о-от такие, — Леший показал, какие, по его мнению, бывают амёбы. — Их в очках не разглядишь, а эта вон какая. Ещё скажи — фузория туфелька.
— Тогда не знаю, — пожал плечами Антон, — может, не амёба. Может, гидра. Мало ли, какая дрянь здесь водится?
— Не гидла, а гнида, — промямлил Савелий, — у-у, сволочь!
— Гидра, гнида, без разницы! — Леший пристально уставился на меня. — Ты, Олег, лучше вот чего скажи; откуда узнал, что она солярку не любит?
— Просто показалось… — как ещё объяснить то, чего сам не понимаю. — Почувствовал.
— Просто, просто, — передразнил Леший, — Просто знаешь, что бывает? А тут не просто. Я, вот, не почувствовал. И муравьиного льва не учуял. Всё, парни, кончилась хорошая жизнь. В южном лесу никогда такой мерзости не встречалось. Значит, и нам надо усиливаться. Да и то…
Без солярки Посёлку нелегко придётся. Ходить сюда всё равно будут, и всякие львы да гниды лесников не остановят. Конечно, лёгкие, курортные прогулки на юг закончились, но… что же вместо сапога приспособить? Куртку на лоскуты разорвать? Жалко! Хорошая, ещё крепкая. Только босиком по лесу недалеко уйдёшь.
— А как думаете, — сказал я, — трактор может эти вагоны утянуть?
— Ишь, чего спросил, — усмехнулся Леший. — Это тебе не паровоз. Танк, наверное, утянет, а трактор — вряд ли. Не осилит.
— А если осилит? Давайте проверим? Только надо посмотреть, не на тормозах ли они? Не знаете, есть у них тормоза? — поинтересовался я. — Должны же быть? Без них технику на стоянке не оставляют.
— Ты бы что попроще спросил, парень! — немного подумав, ответил Леший. — Не инженер я, чтобы о таком судить. Вот если про зверьё разное… Савка, у вагонов тормоза бывают?
— Как у машины? — уточнил тот. — Стояночный толмоз?
— Да, наверное, — неуверенно согласился Леший. — Что-то вроде.
— Не знаю. Надо посмотлеть, как там устлоено.
Вскоре из-под цистерны донеслось бормотание механика. Потом внизу плескалось, скрежетало и постукивало. У Савки выветрились из головы прошлые неприятности, он думал о новом деле, а одновременно две мысли его мозги не вмещали, но мы, сидя наверху, сильно беспокоились. Мы высматривали, не всколыхнёт ли воду рябь, не заволнуются ли островки ряски. Глаза слезились от солнечных бликов, но мы всё равно следили за болотом. Через десять минут Савка забрался наверх, улыбка во всю физиономию, с голого тела вода вперемешку с тиной капает.