— Что, — я в очередной раз попытался заглянуть Ржавому в глаза, — сумеешь такой ножик смастерить?
И показал один из конфискованных у Мухомора тесаков.
— Т-так это, — Ржавый стал заикаться больше обычного, видно, совсем разволновался, бедолага, — с-с-с-с-сумею. С-с-мас-стерю. Т-только разрешение нужно. Если милиция раз-з-зрешит, сделаю. А так не, не-не-нельзя.
— Ты что? — удивился я, — Я, по-твоему, кто? Я и есть милиция!
— Ну да, — заулыбался Ржавый, — Что-то я по-по-попутал.
Он взял нож, близоруко поднёс к глазам, зачем-то даже понюхал. Слюнявые губы брезгливо поджались. Вердикт оказался короток:
— Дрянь! Для чего тебе это?
— Да понимаешь, — я стал придумывать на ходу, — в лес мы вчера ходили. А там без такого ножа тяжко. Кусты рубить, ветки. Слыхал про мачете?
— А, — обрадовался Ржавый, — Так я те-тебе и с-с-сделаю ма-мачете, а не та-такую фигню.
— Договорились. А этот нож тоже делали с разрешения милиции?
— К-как-же, к-как-же, мы же по-понимаем. З-закон. Ты с-с-спроси у Толика. Он д-д-делал.
— Толик? — переспросил я. — Ладно, Ржавый, спасибо, ты мне очень помог. Когда придти за мачете?
— Так завтра ве-вечером и заходи. Будет в лучшем виде.
— Сколько за работу-то возьмёшь?
— Нисколько, подарок, — радостно брызнул слюной Ржавый.
— Ладно, там посмотрим.
Толика я отыскал во дворе под навесом, рядом с кучей металлолома, в которой он выискивал что-то подходящее для своих целей.
— Твоя работа? — я показал нож.
— Точно, моя, начальник, — не стал отпираться Толик, — а что, нельзя?
— Можно, если по закону. Разрешение есть?
— Разрешение-то? Было. Как же без него?
— И предъявить можешь? — не поверил я. Если у Толика есть эта бумажка, зачем бы тогда Мухомору париться в камере? Незачем! Объяснил бы, что всё по правилам, и никаких претензий к человеку не возникло бы. Опять же, стал бы он прятать легальное оружие? И Захар ни сном, ни духом.
— Не, нечего мне тебе предъявлять. Нет у меня. У Пасюка оно. Там всё, как надо. И печать, и подпись.
— Чья подпись? — поинтересовался я.
— Вот уж не знаю! Не разбираюсь я в ваших загогулинах. Печать стоит, подпись стоит, а кто расписался, ты лучше у Пасюка спроси.
— Ладно, — сказал я, — обязательно спрошу. И сколько, говоришь, ножей ты сделал?
— Сколько разрешили, столько и сделал. Пять штук, — соврал Толик.
— Не, — замотал я головой, — здесь не сходится. Больше, гораздо больше. Ты скажи, как есть, а то знаешь, что может случиться? Я ходил вчера за Ограду. Слышал? Конечно, слышал — все слышали! Плохо в лесу, врагу не пожелаю там оказаться. Подумай, стоит ли тебе?
Не хотелось Толику неприятностей. А кому хочется? Сомневаться человек начал. Посомневался минутку и пробурчал:
— Я для Пасюка много чего делал. Ножей — десятка два. Говорит, не волнуйся, это законно, документ есть. А сколько изготовишь, пять или двадцать, никто считать не будет. Нашёлся, говорит, покупатель. В долю, говорит, возьму. Разживёшься деньгой. Не обижу.
— Да, — опечалился я, — плохи твои дела, Толик. Как же тебя угораздило?
— А как откажешься? Он же Пасюк! Жить спокойно все хотят, начальник. Мне и с вами проблем не надо, а против Пасюка переть — ещё хуже.
— Ладно, — я беспечно махнул рукой, — что было, то прошло. Ты вспомни, оружие он сам забирал? Или кто ещё?
— Так это… Пасюк только договаривался. Потом его шестёрки здесь крутились. Корнил, Мухомор ещё, и Суслик бывал. А больше никого я не видел. Чё теперь будет, начальник?
— Чё будет, чё будет? Может, ничё не будет, посмотрим, как дело повернётся, — успокоил я Толика. Зачем хорошего человечка обижать? Глядишь, ещё сгодится на что-нибудь. — А другие работяги тоже Пасюкову… э-э… услуги оказывали?
— Врать не буду, начальник. Чего не знаю, того не знаю. Только барачники без ножа за голенищем на улицу не выходят. А где берут? Кто-то, значит, им делает, верно?
— Верно, — согласился я, — кто-то делает. Помог ты мне. Не болтай о нашем разговоре, и Ржавому скажи, чтобы не трепался. Мне же проще будет вас в это дело не впутывать.
— Вот за это спасибо, начальник. Я добро не забываю.
— Ладно, — сказал я в ответ. — Ещё свидимся.
Видно, придётся с Пасюковым пообщаться. Не лежит душа, а надо. Интересно, что за разрешение у него, и, главное, кем выдано, если милиция ни сном, ни духом? Вечерком к нему и загляну чаи погонять.
Веронику, женщину почти молодую, и вполне симпатичную заветный талон, выданный мне Хозяином, не сильно впечатлил. На бумажку кладовщица едва посмотрела, зато меня её взгляд ощупал с ног до головы. Потом, когда она шла вдоль стеллажей, настал мой черед таращиться на плавно покачивающийся пышный зад. Не прошло и трёх минут, как я примерял обновки. Вера объяснила, что подобрала одёжку из спецхранилища — такую самые большие начальники получают. Рада бы дать лучше, да лучше не бывает. Я заикнулся, что до начальства ещё не дорос, и услышал, что здесь Вера и есть самое высокое начальство. Уж она-то разбирается, кто до чего дорос. Героям положено лучшее, вот и бери, пока дают.