— Далеко ли собрался? — спросил я, — Покурить, наверное, или в туалет?
— Ага, это… в сортир я, — промямлил Суслик.
— Ладно, бедняжка, пошли, — я легонько подтолкнул барачника к открытому подъезду. — Потерпишь чуток, не обгадишься. А рюкзак лучше мне отдай. Тяжёлый, небось?
Сопроводил я Суслика в его же ячейку, он покорно сел на кровать. Я запалил лучину.
— Ну, — я посветил Суслику в лицо, — признаваться будешь?
— Я же ничего не сделал, начальник! — Суслик часто-часто заморгал красными глазками.
— Что-то, наверняка, сделал, — ответил я, осматривая комнату. — Сделал, раз убежать хотел. Кто предупредил-то? Дед Митрий или кто другой?
Я огляделся — убогое и грязное жилище. В углу, на истоптанных и заплёванных половицах аккуратно, будто коврик, лежит ватник — наверное, неспроста. Отодвинул его ногой, и точно — показалась щель. Кусок половой доски выпилен, и получилось место, подходящее для небольшого тайника.
— Там, что ли прятал? — я начал распутывать рюкзачные завязки.
Тут нервы у Суслика не выдержали, на колени он бухнулся и куртку на груди рванул — аж пуговицы в разные стороны брызнули. Заголосил барачник:
— Не моё, клянусь, не моё!
Не ожидал я такого, на миг остолбенел. Дурак ты, Суслик, ох, дурак! С тобой надо ухо держать востро, потому что дураки непредсказуемы.
— Разберёмся! После расскажешь, чьё, — я вытряхнул содержимое рюкзака на пол. Металл глухо зазвенел по доскам, у меня рот сам собой от удивления распахнулся. То, что там будут ножи, предполагалось. Но пистолет Макарова — круто! Двуствольный обрез — тоже сильно! А это, случайно, не граната закатилась под лавку? А вот ещё мешочек. Патроны? Нет, слишком лёгкий. Шишки дурмана — вот что это! Удивил ты меня, Суслик, очень удивил! А я-то каков! Ай да я! Ай да молодец! Тоже, выходит, не зря ментовский хлеб ем! В Посёлке стволы наперечёт. Да что стволы! Мне патроны выдают под роспись, а здесь — мешок оружия. Дела…
— Не твоё? — спросил я. — Чьё же?
Тут барачник и понял: пришла пора отчаянных поступков! Трясся человечек, сидя на полу; голова виновато поникла, лицо перекривилось в страдальческой гримасе. А в следующий миг Суслик, завизжав, как баба, изо всех сил дёрнул меня за ноги. Хорошо, что комнатёнка крохотная, иначе рухнул бы я на пол, а так лишь спиной навалился на стену. Дальше и вовсе удачно получилось: брыкнул ногой, сапог впечатался в физиономию. Потом я ещё пару раз, от избытка чувств, двинул Суслика — по рёбрам да по уху. К тому времени барачник лежал на спине, прижав руки к носу, а из-под ладоней хлестала кровь. Суслик выглядел жалко и беспомощно, такого и бить не в радость. Но пистолет лучше держать наготове — ну его к чёрту, непонятно, что на уме у этого психа!
Плохо, что я один. Знал бы, чем обернётся…
С этим хлюпиком я легко справлюсь, не в том проблема. Проблемы начнутся, когда на шум прибегут барачники. Ладно, понадеемся на то, что здесь не принято соваться в чужие дела.
Собрал я рассыпанное железо обратно в рюкзак, мешочек с хмелем положил в карман. Эх, даже наручников с собой нет; я и помыслить не мог, что пригодятся. Мне, хотя бы верёвку.
— Ну, — я закинул рюкзак на плечи, — вставай, руки за спину, и чтоб никаких больше глупостей.
— Ты же бде дос сдомал, — захлюпал Суслик.
— Не плачь, — успокоил я, — не долго тебе мучиться, виселица вылечит. Вставай и топай.
Ливень припустил нешуточный, ветер срывает капюшон, а вокруг темень — за десять шагов ни черта не видно! Суслик идёт впереди, руки за спиной, я в двух шагах сзади. А чтобы у барачника даже мысли дурной не возникло, я время от времени подталкиваю его стволом пистолета в спину. Напоминаю: не глупи, мол, я на стороже. А голова одним занята — не оступиться бы, не грянуться в слякоть.
Безлюдье: кому придёт в голову гулять ночью под дождём? И всё ж не перевелись любители прогулок на свежем воздухе — около ворот я разглядел едва заметные в темноте силуэты. Кажется, двое. Мне-то что за дело? Ждут кого-то, и пусть ждут.
— Братишка, табачком не богат? — прозвучал гундосый голос.
И оба, вразвалочку, ко мне — один справа заходит, второй слева. Не дурак, понимаю, что попал на крысюковский гоп-стоп! Но в Посёлке, где мента Олега Первова каждая собака знает? Вы, наверное, перепутали, кого-то другого ждали? На всякий случай, стараясь, чтобы получилось вежливо, говорю: