Всё же выстроились мы неровной линией. Одеты все, если не считать меня и самого Партизана, с иголочки. Наверное, лучшее, что оставалось из старых запасов для ребят не пожалели. Ботинки с высоким голенищем, до верха прошнурованы; подошва толстая, рубчатая — чтобы ноги в грязи не разъезжались. А ещё плащи до самых пяток; влага ни с неба, ни с листьев одежду не намочит. Рюкзаки под завязку добром набиты, и боеприпасов — по четыре магазина у каждого! Такая вот экипировочка! Я человек не завидущий, но как тут не позавидовать?
— Подтянитесь хоть, что ли, — заворчал Партизан. — Эх, без вас бы я за день добежал, а с вами живым добраться — хороший результат. Ладно, полетели, орлы.
«Орлы» довольно загоготали.
— Сыч! Точно остаёшься?! — заорал Партизан. — В доме пока запрись, мы скоро.
Сыч не отозвался, но когда мы тронулись в путь, вышел на крыльцо. Мы уходили, а он потерянно так смотрел нам вслед.
Иногда случается странное наваждение: кажется, будто жизнь перекрутилась петлёй, и ты начинаешь с уже прожитого когда-то момента. Ведь было же недавно; и съедающая рельсы ржа, и деревья, облепленные мхами, и буйный подлесок, выползающий к железной дороге! Только идём мы сейчас в другую сторону, и солнышка нет, вместо него серая муть, ветер и лужи. Вонючий мох, который, по словам Архипа, и не мох вовсе, свисает с каждой ветки каждого дерева. Оттого ко всем лесным ароматам примешивается еле слышный гнилостный душок, пополам с запахами грибов и сырости. А по животу, как и в первую мою вылазку за Ограду, вовсю прогуливается холод. Но теперь к нему прибавилось новое ощущение — показалось, будто кто-то нахальный и любопытный вытаращился мне в затылок, скоро назойливым взглядом пробуравит дырку в черепе, рассмотрит мои нехитрые мысли. Пару раз я, не выдержав, оборачивался, но за мной шёл лишь рассеянно глазеющий по сторонам Савка.
Партизан обещал, что под вечер мы выйдем к речке Большая Берёзовка; так и получилось. Мы остановились возле моста, заросшего вонючим мхом. И снова, будто повторение пройденного: несколько дней назад я стоял точно перед таким же сооружением. Так же, словно занавески на сквозняке, колыхались похожие на щупальца отростки, обильно сочилась тягучая слизь — сопли до воды растянулись. А в речке нетерпеливое бурление — стайки мелюзги пожирают капающее сверху лакомство.
От вони дух перехватило, и глаза слезятся: кто рукавом нос прикрыл, кто ладонями, а всё равно тошно.
Профессор поднял с земли сухую ветку и подошёл к мосту. Сопливые мочала лениво зашевелились, Архипу от этого сделалось ещё интереснее, ткнул он веткой в ближайший отросток, и началось форменное безобразие: обметавшая мост растительность заколыхалась, потекла слизь, вонь пуще прежнего изгадила воздух. Принялся Архип это дело рассматривать, ветку к лицу поднёс, хорошо, на вкус не попробовал. У меня желудок рвотным спазмом прихватило, едва удалось перебороть стыдный позыв.
— Что, умник, — усмехнулся Партизан, — изучаешь помаленьку? Сообразил, что это?
— Раньше про такое слышал, а теперь и увидел — радостно сообщил Архип. Видно, пробудился у него нешуточный интерес к окружающей действительности. — Как я и думал, похоже на колонию каких-то простейших, возможно, в симбиозе с зелёными водорослями. Образцы бы взять.
— Конечно, возьми, если для науки, — великодушно разрешил Партизан, — бери, сколько хочешь, не стесняйся, здесь этой дряни навалом. И домой проваливай, там изучать будешь. Потому что я с такими олухами в лесу нянчиться не собираюсь. И запомни наперёд: ещё раз без спроса куда-то залезешь, хоть рукой, хоть палкой, да хоть ещё чем-нибудь — в зубы получишь, если живым останешься. Бить буду без предупреждения, и чтобы потом не обижался, дговорились? Кстати, это всех новичков касается.
Я, в самом деле, не подумал, — сделал вид, что засмущался, профессор. — Ведь интересно же получается…
— Интересно, ещё как интересно! — перебил его Партизан. — Вроде, умным кажешься! Уговорили взять тебя, да видно зря — хлопот не оберёшься. Ладно, для умных объясняю — в эту речку не лезем, дурная она. Живут в ней особые червячки. Умные их паразитами называют, а мы по-простому — яйцегрызами. А за рекой ещё интереснее: там всё вонючкой убито, а поляны борщевиком поросли. Но ты, Архип, сильно не радуйся, мы в это интересное место не пойдём. Здесь недалеко есть другая переправа.