— Так вышло, — неохотно проговорил Архип. — Видно, у кого-то на дороге встал. Не повезло… Чего лыбитесь? Тогда многие брали, а они ко мне прицепились!
— Значит, за взятку, — подытожил Сашка. — Что-то такое я предполагал. И много брал?
— Не так, чтобы очень. С дурака одна сумма, с умного — другая. Ежели ты не способный к обучению балбес, так, хотя бы, плати за то, что я трачу на тебя своё время. Что тут не правильно?
— Да нет, всё правильно, — сказал Сашка. — Значит, с умных денег не брал?
— А где ты там умных видел? Кого надо, я научил, хорошо научил, а про остальных и говорить не хочу.
— Интересно вы там жили, — сказал я.
— Ничего-то ты, Олежка, про ту жизнь не понимаешь, — ухмыльнулся Леший. — На самом деле она была не столько интересная, сколько дурная. Может, и правильно, что нас бомбанули…
— Всё, захлопните рты, — прошипел Партизан, — Кажется, пошло дело.
Не надо трепаться о не имеющих сейчас никакого значения вещах, чтобы хоть чем-то законопатить паузы, в которые иначе заползёт страх. И шорохи за окном больше не пугают, потому что началась охота. Стёрлось из памяти, как я подскочил к окошку. Только что разговаривали, неспешно выпуская облачка табачного дыма, и вот я вглядываюсь в контуры деревьев, чернеющие на фоне чуть посветлевшего неба, в силуэты домов, и в потустороннее сияние, которое сделалось значительно ярче.
Закричал волколак, ему ответил другой, и грянула какофония. Чёрный силуэт заслонил оконный проём. Я отпрянул — сквозь решётку протиснулась грязная, поросшая рыжим свалявшимся волосом, лапа; когтистые скрюченные пальчики почти коснулись моей груди. Пахнуло мокрой псиной и падалью. К решётке приникла слюнявая оскаленная пасть, клацнули жёлтые клыки, на меня уставился пылающий красный глаз.
На секунду вернулся страх, но только на секунду. Волколак там, я здесь — лапы коротки, меня достать. А ещё у меня автомат. Это веский аргумент, если у противника нет автомата. Стреляю — тварь опрокидывается в темноту.
На дверь и на окна сыплются удары.
— Эх, началось! — довольно восклицает Леший. — Повеселимся!
— Со смеху не лопни, — отвечает Партизан.
Это не бой, а бойня. Архип у двери, остальные защищают окна. Иногда, если неосторожная тварь подставляется, гремят выстрелы. На место страха пришёл не менее пугающий наэлектризованный азарт. Услышав скулёж и визг подранков, я смеюсь, лесники подбадривают меня и друг друга, а сами считают, у кого больше трофеев.
Это странно и непонятно, но я и представить себе не мог, что охота — это так весело!
Неожиданно обрушивается тишина, такая, от которой звенит в ушах. Потом я начинаю слышать шорох листьев, и редкую дробь дождя по металлическому карнизу. О недавнем бое напоминают нетерпеливая дрожь в руках, частое дыхание, и едкая пороховая гарь. Словно кто-то щёлкнул выключателем; вместо бесшабашного пугающего азарта — равнодушная усталость.
— Перекур, парни, — говорит Леший. — Ушли, тварюги!
— Не ушли, — скалится Партизан, доставая из ружья стрелянные гильзы. — Затаились. Ничего, нам бы дождаться света, тогда и поохотимся. Антон и Олег, лезьте по-молодецки, на крышу. Оттуда гляньте, что делается за домом.
Трухлявая лестница привела на чердак, а потом, через дыру, мы пролезли на карниз.
Небо стало сереть. Мелкий дождик барабанит по обмётанному пятнами зелёных и жёлтых лишайников, шиферу. Мы лежим, боясь пошевелиться, потому что крыша от каждого движения потрескивает, хрупкий настил крошится и прогибается.
Волколаки решились. Я видел, что они больше не хотят охотиться — но они пошли! Мне показалось, твари знают — ничего хорошего их не ждёт! Осторожно, крадучись звери вылезали из кустов. Один, самый крупный и облезлый, задрал морду, его глаза прищурились. Откуда-то я понял — тварь раздражает свет предутреннего неба, ещё я почувствовал — зверь ненавидит меня за то, что я заставил его бояться. Я смотрел на волколака, он — на меня. Он то вставал на задние лапы, то опускался на четвереньки и не мог отвести взгляд. Раздался вой, похожий на плач. Зверь рванул к дому. Это был чемпионский прыжок: тварь почти дотянулась! Передние лапы скользнули по краю, шифер треснул, и волколак тяжело шлёпнулся на землю!
Остальные медленно приближались, ползли на брюхах. Теперь их не так уж и много — пятеро. Ещё двое чуть поодаль. С ними какое-то розовое страшилище. И ещё одно.
Вожак после неудачного прыжка сумел подняться на задние лапы. Наши взгляды вновь встретились.