Лесник, застегнувшись, похромал вдоль берега, я поплёлся за ним. Выбрал Партизан крохотную полянку. По краям её обступили поникшие ивы, а в серёдке взгорбились мягкие кочки. Он сразу на одну из этих кочек плюхнулся, а я поблизости, с ноги на ногу переминаюсь, и жду, что лесник скажет.
— Ты давай-ка, присядь. Когда рядом стоят и мне плохо сидится. Лучше покури, — сказал Партизан. Я послушно стал набивать трубку, тут и Леший подошёл.
— Эх, настырный у тебя дружок, Олежка, эх, настырный, — проворчал он. — Ещё и липучий, как репей. Прицепился, куда, мол, уходите, да зачем. Тебе что за дело, говорю! Ты, Зуб, делай, что велят, и не высовывайся. Когда можно будет высунуться, тебе скажут.
— Осторожней с ним, Лёш, — покачал головой Партизан. — Зачем на рожон лезешь? Мне только мордобоя здесь не хватало!
— А если сам нарывается!? Ладно… — Леший махнул рукой и достал из-за пазухи фляжку. — Не о том сейчас. Нормальный парень Антон. Был. Поди ж ты, глупо так… ну, хорошего человека и помянуть не грешно.
Леший слегка пригубил, довольно крякнул, и фляжка перешла к Партизану.
— Да, — сморщился тот, понюхав горлышко. — Мужик был нормальный, не поспоришь. А лесник, честно говоря, средненький. Лес не понимал. Через это и влетел. Глупо…
Лес он как раз хорошо понимал, — возразил Леший. — Это ты напраслину гонишь. Чутья ему не хватило, это да.
— Как это, чутья не хватило? Кровопивец, он же растение, как его учуешь? Ты зря-то не говори! Тут как раз понимание нужно, — сделав изрядный глоток, возразил Партизан, и передал мне фляжку. — На, Олег, помяни. Сильно-то не налегай. Хлебни чуток, и хорош. Так мы к чему клоним? Место Антона теперь свободно. Если хочешь, тебя лесником попробуем.
Я промолчал. Вроде бы, лестно, когда доверяют. Понятно, далеко не каждому Партизан такое предлагает, только плохо мне в лесу, не нравится мне лес, и, похоже, это взаимно. После того, что я успел здесь увидеть, чего доброго, поселковый пруд буду обходить стороной, заросшего сада пугаться.
Я приложился к фляжке: дрянное пойло — в другой раз такое и пить не станешь — но крепкое, этого не отнять. Нутро вмиг прогрелось, и, странное дело, на сердце полегчало, а душа немного успокоилась. Глотнуть бы ещё, да Партизан не велел. Вернул я фляжку Лешему, чтобы соблазна не было, и сказал:
— У меня другая работа. Я — мент.
— Какой ты, нафиг, мент? — ухмыльнулся Леший. — Вон чё наворотил! Получается, хреновый ты мент! А лесник из тебя, глядишь, выйдет. Мы же видим — лес чуешь, нам бы так уметь! Зажался ты, потому тебя и корёжит. Это не трусость, а, на самом деле, непонимание твоё. Ты нас держись, мы всему научим. Сразу-то не отказывайся, думай, а вернёмся, тогда до конца и порешаем.
— Имей в виду, — Партизан ещё раз хлебнул из фляжки, а вместо закуски сунул в рот шишечку хмеля. Челюсти равномерно задвигались, Партизан тяжело глотнул, и продолжил: — Так вот, имей в виду, мне без разницы, что ты решишь. Не захочешь, и ладно, уговаривать не стану. Это Леший затеял — он тебе верит, я верю ему, такая порука. Но учти, с нами многие в лес хотят. Не так, как смертники, не под приглядом и защитой, а по-настоящему, чтобы самому понимать. Только мы не всякого не всякого к себе позовём, а, тем более, учить станем. Ладно, не мешайте мне.
Взгляд лесника остановился, глаза начали стекленеть, рот приоткрылся, и на бороду вытекла струйка зелёной от разжёванного хмеля слюны. А потом, как-то вдруг, Партизан напружинился и легко вскочил на ноги.
— На, оботрись, — Леший протянул ему тряпицу, тот взял, и потопал к берегу, на ходу вытирая слюни с бороды.
— Леший, — спросил я, — Что это было?
— Чё надо, то и было! Лес прослушивал, понятно?
— И что, услышал?
— Услыхал, чего надо было, — Леший пошёл вслед за Партизаном.
— А хмель есть обязательно? — спросил я вдогонку. Сильное у меня против этого дела имелось предубеждение. — За такое на пару месяцев отправят валить деревья, если не похуже.
— Деревья валить, говоришь? — Леший обернулся, под рыжей бородой спряталась ехидная усмешка. — Ты меньше болтай, тогда не узнают. А если не узнают, и не отправят. А хоть и отправят, нам-то что? Нам это вроде отпуска! Думаешь, ради удовольствия хмельком балуемся? Вишь, как его вставило? Скачет, будто молодой козлина. Завтра ему ещё захочется, да нельзя его часто жрать. Ты не переживай, в этом деле хмель не обязателен. У кого нет способностей, тому он не поможет, а иному и глотка водки достаточно. У некоторых без всего получается, но с дурманом проще… гораздо проще.
Вернулись мы к переправе.