Дядя Дима сокрушённо махнул рукой.
— Сама и виновата твоя Настёна, — заоправдывался я. — А зачем сзади набросилась? Там не до церемоний было. Как получилось, так и ударил! Извини, конечно, только нехорошо, сзади-то.
— Сунули ему пыльцу в нос, нет бы, заснул, как положено! — вздохнул дядя Дима. — Шустрый ты. Ни роста в тебе, ни веса, нести легко, а с Настёной справился! Она вместе со мной с тех пор, как я попал в лес. Ребёнком помню. Бывалая, нет равных на охоте, любого зверя подманит. Выходит, супротив человека по-другому нужно. Где же им опыта набираться? Они же дети, какой с них спрос? А беды из-за ребячьей глупости и случаются.
В голосе дяди Димы послышалась грусть, и я решил ему посочувствовать:
— Так получилось, — сказал я виновато, — мне жаль.
— Тебе-то чего жалеть? Для тебя она никто! А я, это, я Пульку щенком помню, сам выхаживал, а после растил. Эх, знал бы, заранее жертву приготовил… А тут всё в спешке, некогда было, — дядя Дима опять махнул рукой. И я надолго замолчал, потому что сначала не понял, о ком он, а когда сообразил, что дядя Дима переживает за ту облезлую собачонку, и вовсе оторопел. О Пульке он, видите ли, печалится, а Настёна… раз дяде Диме плевать на неё, мне тем более не стоит заморачиваться по этому поводу, других проблем куча.
— Давай это дело разъясним, — сказал я. — Хочешь верь, хочешь нет, а мы про вас ничего не знали. Думали, людей в лесу и вовсе не осталось. К вам наши дела отношения не имеют. И вообще, мы случайно забрели сюда, прошли бы мимо, вас бы и не заметили.
— По этой дороге мимо не прошли бы. По ней, это, идти некуда. Ничего тут больше нет.
— Как же тебе объяснить-то? Из леса мы шли. Не я вам нужен. Вам бы Партизана послушать. Он бы грамотно разложил.
— Что ещё за Партизан такой?
— На тебя похож. Бородатый и главный. А ещё он всё про лес знает.
— Про лес, говоришь, знает? — переспросил дядя Дима. — Интересно! Ты, это, не врёшь? Нет, враньё я чую… Мои ребятки за край леса ходили, разведывали, что там. Плохо там, деревьев нет, а под небом сейчас опасно… солнце злое, от него искры в глазах. Бывает такая штука, называется, это, радиация. Слышал? По-моему, там она самая и есть, потому что после неё у ребят тело зудит.
Ишь ты, тело у них от радиации зудит. Я спросил:
— Если знаете про радиацию, зачем тогда в Паучий лес меня затащили?
— Паучий лес это что?
— Ну, это… где чёрные деревья и паутина.
А-а-а, это не пауки, а бабочки. Вернее, гусеницы. Беда для леса… нет, там с края плохо, а если знаешь, где ходить, то можно… Пока лес думал, как с этой напастью справиться, радиация не пускала тех бабочек дальше — тоже, видишь, польза от неё вышла.
Ну, и ладно, пауки, бабочки, какая разница? Важно, что не схватил я лишнюю дозу, с детства этого боюсь. А потом я решил, что, пока дядя Дима нормально со мной разговаривает, нужно наглеть до конца. Настроение у вождя может и поменяться. Я сказал:
— Ну, отпустишь меня? Пожалуй, мне пора домой.
— Ты, это, не торопись, — осадил меня дядя Дима. — Я же говорю, думать буду. Пока отдыхай, а мясо ешь, не стесняйся. Летом еды много, всем хватает.
Есть мне, что-то, расхотелось: блюду не помешало бы немного соли, можно, на худой конец, добавить лук или чеснок, опять же, перчик не был бы лишним. Но, похоже, приправы здесь не в чести. Съев несколько кусков, я понял — больше не хочу. Голод может сделать вкусным и пресное мясо, но стоит немного набить живот, и такая пища перестаёт радовать, тем более — ситуация и не располагает к особой радости.
Никто не запрещал бродить по деревне, и я бродил: присматривался, изучал и думал о том, как быть дальше. Ничего стоящего не придумывалось. Я подивился на чужаков; сюда бы Архипа, он бы рассказал, что за выверт учинила с людьми природа. Все, будто с одного образца списаны, поджары и узкобёдры, зато крепкоруки и длинноноги. Со спины и не разберёшь, мужчина перед тобой или женщина: у всех мальчишечьи фигуры и длинные волосы, на всех похожая одежда. Если глянуть спереди, различия более заметны: у девушек что-то похожее на груди, у парней жиденькая, неровно подрезанная растительность на лице.
Пялиться на местных дам — удовольствие ниже среднего, но чем-то нужно себя занять, от унылых мыслей отвлечься, вот я и пялился. А потом придумал более полезное дело — стал прикидывать, какова численность племени. Получилось, что взрослых наберётся больше сотни. Меня это впечатлило, но разнокалиберные стайки малышни, снующие по деревне, и занимающиеся своими ребячьими делами, ошарашили ещё сильнее. Первое, что вдалбливают ребёнку: «лес — это опасность!», но дети чужаков, увлечённые непонятными играми, спокойно резвилась меж деревьями. Ладно, не понимающая жизни ребятня, но взрослые должны бы проследить, а здесь даже они беспечны. С другой стороны, какие это взрослые? Никого старше себя я пока не встретил; вождь дядя Дима, понятно, не в счёт.