«…придётся оставить…»
Больше не удалось прочесть ни строчки, буквы расплылись по съеденной грибком и влагой бумаге. А через пару листов запись и вовсе оборвалась, до самого конца — пустые страницы. Мы так и не узнали, как закончилась война капитана Сомова. Напрасно командир полагался на своих бойцов — не уберегли от пули. Может, сами в расход и пустили. Давно это было, быльём поросло, и не имеет никакого значения, а всё равно, грустно.
— Что это за «купол» такой? — поинтересовался Сашка. — Слышали что-нибудь?
— Нет, не припоминаю, — задумчиво сказал профессор. — Тогда много нового вооружения появилось, что-то показывали на парадах, а про что-то гражданским знать не полагалось. Готовились к большой войне, а мы не верили.
— Да, — Сашка плеснул из бутылки в стакан и залпом выпил, закусив маленьким кусочком шоколада. — Интересный поворот! Значит, мы под каким-то «куполом»? Накрылись колпаком, снаружи к нам никто попасть не может, и нам отсюда не выбраться. Выходит, могли там остаться люди, а мы не знаем об этом? Вдруг, и жизнь там давно наладилась?
— Всё возможно, — пробормотал Архип. — Что-то я растерялся, подумать надо. Включить бы ноутбук…
— Ладно, Петрович, не бери в голову, — остудил профессора Сашка. — После будем загадки разгадывать, а сейчас лучше выпей. Пётр, где ты их схоронил-то?
— Кому любопытно, пойдёмте, — Партизан захромал к выходу.
В десяти шагах от железной дороги, с другой стороны от перрона, под большой ветвистой берёзой лесник, как одеялом, прикрыл слоем дёрна, кучку старых костей. На белой коре дерева Сашка нацарапал карандашом две строчки: «Капитан Сомов В.А… Офицер Николай Кондрашкин». Надпись получилась неровная.
— Как думаете, — спросил Сашка, пририсовав кривую, с лучами разной длины, звёздочку, — может, что-то ещё написать?
— Зачем? — ответил Архип. — И для кого? Ты всё про них понял. А им без разницы.
— Если будет время, ножом вырежу. Чтобы надолго! Ну, светлая память, — Сашка, глотнул из горлышка бутылки, с которой никак не мог расстаться, и, покачнувшись, отошёл от могилки. — И салют им прощальный. Или не надо?
— Отчего же? Стрельни, если тебе от этого полегчает. Патронов теперь навалом, — усмехнулся Леший.
— Да как-то не знаю. Я не военный… — застеснялся Сашка.
— А им и это без разницы, — сказал Архип.
Хотелось всего и побольше, а получалось взять лишь необходимое. Потом из кучи необходимого пришлось выбирать самое необходимое. Сборы закончились перепалкой между Архипом и Сашкой. Профессору требовались ноутбук, записи офицеров, топографические карты. Он предлагал задержаться ещё на денёк, осмотреть каждый вагон, вдруг второпях пропустили что-то важное. Учёный не представлял, как теперь будет жить без сигарет, коньяка, шоколада и кофе, и не понимал — к чему такая спешка? Зуб приказал собрать лишь оружие, лекарства и патроны — сколько унесём, а шоколадок в другой раз наедимся! Архип разобиделся, но спорить не рискнул.
Тут механик, не принимавший участия в общей кутерьме, а занимающийся осмотром сгруженной на перрон техники, нас и обрадовал. Брызгая слюной и запинаясь, Савка доложил, что один из автомобилей можно попробовать завести. Резиновые прокладки и какие-то сальники, вроде бы, в хорошем состоянии, значит, если не накрылся аккумулятор, если найдём солярку и масло…
Зуб отнёсся к этой идее скептически, но Леший ему объяснил, что полдня нам всё равно заниматься нечем. Можно, конечно, и водку жрать, но почему бы тем кому интересно, не повозиться с техникой — вдруг, из этой затеи получится что-нибудь дельное?
Я в этом совсем не разбираюсь, но механизм, на который пал выбор Савелия, мне приглянулся. Угловатый, мощный и агрессивный, как дикая тварь, бронеавтомобиль ждал своего часа среди выгруженных на перрон ящиков. Сразу видно, грязь и лужи этому монстру — не преграда. Пожалуй, и по затопленной железке он проедет, если, конечно, не слишком глубоко. Шли годы, автомобиль засыпали снега, поливали дожди, шлифовали ветра, пачкали вороны, устроившие гнёзда на растущих неподалёку тополях. Он терпеливо сносил эти муки, дожидаясь, когда вернуться люди. Тёмно-зелёный, корпус выцвел и потускнел, его запятнали, кляксы птичьего помёта и грязные потёки, в щели набилась пыль. Автомобиль дождался — мы пришли.
— Вишь ты, я даже не слыхал про такие, — сказал Леший.