— Были, — ответил Партизан. — То ли «Рысь» назывались, то ли «Тигр». Не помню.
Савелий ласково хлопнул по дверце ладонью. Раздался глухой металлический звук.
— Блоня, — заявил механик, — автомат не плошибёт.
— А ежели, скажем, пулемёт? — заинтересовался Леший.
— А это смотря какой, если такой, — и Партизан показал на оружие, установленное на крыше машины, — то, пожалуй, и прошибёт.
Военные подготовились основательно, везли всё, что могло бы им пригодиться в разрушенном городе. Савелий знал, где искать инструменты и запчасти, не раз обшарил вагоны. Мы вскрыли ящик, на котором чернела сделанная краской надпись: «ЗИП1 Т-Р». Механик стал перебирать завёрнутые в промасленную бумагу непонятные резиновые штучки. Бережно развернёт, осмотрит, положит на место. А рука уже тянется к другой интересной детальке. Савка тихо радовался, и это длилось бы бесконечно, если б ему не напомнили, что нас ждут дела поважнее.
Нашлись бочки с соляркой, отыскались электролит и масло, в одном из вагонов обнаружился дизель-генератор.
Дотемна ковырялись ребята во внутренностях броневика, а мне, как неспособному к работе с железом поручили самое важное: отскоблить до блеска стёкла, проверить корпус и днище; я так думаю — дырок нет, и ладно, чего там ещё проверять? Потом я привёл в порядок установленный на крыше пулемёт.
Но всем этим я занимался между делом; основная работа была мне знакома и привычна — охранять, следить за небом и за разросшимися неподалёку садами. Я же говорю, что в технике-механике не разбираюсь. И никто, кроме Савелия, в железках не силён, а тот, хоть и понимает, да объяснить не может, слова получаются корявые, пополам со слюной, зато руки машут, как крылья той птицы, что мы с утра пристрелили.
Эти объяснения лишь всех запутывали. Тогда нам помогал Леший, он переводил на доступный людям язык. Скажет, например, что эту фигню нужно подкрутить той хренью, и всем становится понятно, все делаются довольными, а, главное, работа спорится.
Дело шло к ночи, когда аккумулятор зарядился. Савелий решил: всё, что нужно — сделано. Он уселся на место водителя. Мотор завёлся, автомобиль выплюнул зловонный белый выхлоп, и страшно заскрежетал.
Ещё полчаса работы, и новая попытка. Теперь мотор урчал, как довольный, обожравшийся кот. Савелий минут пятнадцать изучал педали, кнопки, рычаги. Он разобрался, броневик медленно, с трудом прокладывая путь меж выгруженными на перрон механизмами, прокатился вдоль состава.
— Можно ехать, — сказал, высунувшись из окна, сияющий механик, — только потихоньку. За толмоза боюсь.
— А что, может, сейчас и рванём? — обрадовался Леший. — Пара часов, и мы дома.
— Давайте грузиться, а там посмотрим, — остудил его пыл Сашка.
В машине уместилось гораздо меньше того, что нужно было бы забрать, но значительно больше, чем мы могли бы унести на себе. Хотелось быстрее оказаться в Посёлке, но командир — сейчас всем распоряжался Зуб — рассудил, что на ночь глядя никто никуда не поедет. Во-первых, нужен отдых, потому что все измотаны, во-вторых, неизвестно, как поведёт себя машина в дороге. И вообще, уже темнеет, ничего хорошего не выйдет, если мы застрянем ночью в лесу. Сейчас все идут отдыхать, а завтра, с первым светом — в путь.
Никто и не спорил. Только Савелий сообщил, что будет ночевать в машине — так ему спокойнее. Никто не спорил и с этим. Если хочется, то пусть.
Я лежал на верхней полке. Дымила сигаретка. Ныла спина, а глаза словно запорошило пылью. То самое мерзкое состояние, когда одолела усталость, а сон не идёт. Мечтается, как мы на броневике въезжаем в Посёлок, как нас встречают, Хозяин поздравляет и награждает. Картинка эта по кругу вертится, каждый раз немного по-другому всё представляется, но обязательно красиво, с громкими речами, восторженной толпой и поздравлениями…
— А как думаете, — сказал Сашка, — радиостанция в броневике работает?
— Может, и работает, — ответил Леший, — кто ж её проверял? А зачем тебе?
— В общем-то, ни зачем. Подумалось, здесь до Серова не так далеко, и лес не мешает. Вдруг, что-то интересное услышу?
— Чего гадать? Сходи да посмотри, — подхватил Партизан. — Если услышишь, передавай привет.
— Кому?
— А кого услышишь, тому, значит, и передавай.
— А-а, ладно.
Сашка ушёл, зато вернулся сильно недовольный тем, что его прогнали из полюбившейся машины, Савелий.
— Ну и пусть, без меня у него не получится. Конденсатолы потому что, — заявил механик, и ещё раз повторил недавно услышанное и приглянувшееся ему слово. — Конденсатолы, вот!
— Для войны делали на совесть, — возразил Партизан. — Может, и получится.