Начальником разведки у нас тогда был Константин Антонович Багрецов — выпускник школы младшего начсостава, по званию старшина. Храбрый и волевой человек, бывалый воин. С особой заботой относился к молодым партизанам, учил нас военному делу.
Было теплое июльское утро, когда мы приехали на переправу, что напротив деревни Перевоз. Над рекой кое-где курились остатки легкого тумана, дремали ивы на берегу. День вступал в свои права. Из-за кромки леса на востоке вставало солнце. Его лучи отражались бликами в реке, окрашивали воду и деревья в розоватый цвет. Здесь расположился наш передовой пост, выставленный для прикрытия разведывательных и диверсионных групп, которые действовали у вражеских гарнизонов, и для предупреждения внезапного вторжения гитлеровцев в партизанскую зону.
Как всегда, дежурил расчет станкового пулемета и группа стрелков. Расседлали коней и пустили их пастись на луг, а сами по настилу перешли на левый берег. Миновали деревню. Лес начинался сразу за ней. Воздух был напоен ароматом смолистой хвои, земляники и мяты. На опушке свернули на свою привычную тропу. Разведчикам и подрывникам она известна. И не только она, а почти каждый куст.
Путь наш лежал к вражескому гарнизону, расположенному в деревне Дудчино. Шли молча, друг другу в затылок. Впереди Cepгей Самуйлов, парень среднего роста, отличавшийся отвагой и упорством в бою. На опушке леса остановились. Осмотрелись: впереди поляна с посевами. Выбрали место для наблюдения. На краю пашни легли на траву.
Перед нами на высотке деревня Дудчино. Гитлеровцы укрепились там, превратив высотку в сильный опорный пункт. Опоясали ее колючей проволокой в несколько рядов, вырыли траншеи, построили дзоты, бункера. Расположили огневые точки так, что могли простреливать все подступы к гарнизону.
— Да-a, орешек… Попробуй разгрызть его, зубы искрошишь, — досадливо поморщился Константин Багрецов, рассматривая гарнизон в бинокль.
Из предыдущих наблюдений мы многое знали о нем. Известны были все огневые точки, численный состав, вооружение. Однако предстояло еще раз перепроверить все данные и выяснить, почему противник активизировался здесь в последнее время. Почему наши подрывные группы, выходившие к «железке», стали часто попадать на вражеские засады, причем в самых неожиданных местах.
— Хлопцы, лучше маскируйтесь, — потребовал Багрецов. — И намечайте подходы к гарнизону сейчас, днем, чтобы не путаться ночью, когда будем вести сюда штурмовые группы. При этом имейте в виду, что местность вокруг пристреляна. Но пристрелять абсолютно все невозможно. Будем этот проход искать.
Через несколько минут он задумчиво сказал:
— Думаю, что лучше всего ворваться в гарнизон через центральные ворота.
— Да здесь же не за что зацепиться. Фашисты перестреляют ребят на подходе! — возразила Лидия Никуленко, миловидная и обаятельная девушка, единственная в разведгруппе. Недавно она прибыла вместе с Иваном Усвайским из отряда имени М. И. Кутузова. Наравне с мужчинами участвовала во всех схватках с врагом.
— Не перебьют, если скрытно подползти к воротам, бесшумно снять часового и стремительным броском ворваться в гарнизон.
Мы молча оценивали предложенный вариант, приглядывались к местности.
Солнце поднималось все выше и выше. Пора возвращаться назад. Но Багрецов почему-то медлил, все прислушивался и приглядывался к окружающей местности, что-то его беспокоило.
Вдруг на дороге появилась колонна гитлеровцев.
— Или пополнение, или смена нынешнему составу идет, — заметил Афанасьев. — Вот бы врезать им сейчас, пока они не вошли в деревню.
— Нашими-то силами? — удивился Штыков. — И думать нечего. Они из нас сделают котлету.
— Ребята, помолчите! — шикнул на них Багрецов.
Но Володя и Петр не слышали. Они продолжали спорить. Афанасьев яростно защищал свою точку зрения, Штыков — свою. Человек, не посвященный в их отношения, мог подумать, что они — непримиримые враги, ибо всегда спорили, причем по любому поводу. На самом же деле, несмотря на различие характеров, они были хорошими товарищами.
Петр Штыков — мой земляк из деревни Голубово. Ему шел двадцатый год. Среднего роста, худощавый, но ловкий и физически выносливый парень. Редко когда поддавался унынию, в самых сложных ситуациях умел разрядить обстановку меткой шуткой, поднять настроение ребят.
Когда гитлеровцы вошли в деревню, мы подались домой. Лес сомкнулся за нами. Самуйлов впереди шагал легко и бесшумно, внимательно вглядываясь в просветы между деревьями.