Как в кинотеатре — фильмы идут во всех залах параллельно. Поэтому, что ты не делай, игра продолжается. Даже если раздробить кувалдой фигурки, а крошки покидать с балкона.
А что, если Вик прав, и мир не имеет формы. Все это — проекция, сон. Из которого можно пробудиться, разломав стены разума.
Там, где заканчиваются самые глухие районы Рио-де-Жанейро, начинается Нилополис, который не считается частью Рио. Тут и цены на автобус ниже на тридцать сентаво, и билет в кинотеатр по карману. Время от времени влюбленные приезжают сюда. Покупают уличную еду на шесть реалов и два стаканчика гуараны, затем проносят в кинотеатр. После того, как сеанс заканчивается, они тайком перебегают в другой зал и смотрят еще один фильм, уже бесплатно, а иногда и третий. И так проводят, бывает, целый день, в обнимку, под дублированные фильмы.
Сначала Вик плохо воспринимал речь, но с каждым разом его португальский все лучше — он схватывает налету. И вообще он здесь как свой, человек из трущоб, и даже европейская наружность нисколько не выдает его. Учитывая, что живет он в Бразилии нелегально, это очень полезное качество. Наверное поэтому пара не часто выбирается в центр — много полиции. А в фавелах и самых глухих районах им хорошо.
Вечером, неподалеку от автовокзала, они поймали мототакси с черным как ворон водителем.
Уместившись втроем на сидении, отправились на окраину Нилополиса. Туда, где заканчиваются улицы, и простирается огромная ширь.
В верхушках редких деревьев щебечут попугаи. Среди цветков гибискуса и тяжелых колокольчиков бругмансии порхают колибри. А вдалеке блестят покатые плечи горного хребта. Солнце мало-помалу скатилось туда, за каменную спину, оставив лишь малиновое зарево, отражающееся в прудах и болотцах. Гогочут дикие утки; взлетают, шлепая лапками по зеркальной поверхности.
Гуляя по петляющим тропинкам, они забрели так далеко, что совсем стемнело. Пришлось пролезть через дырку в стене и прошмыгнуть через чей-то дворик, где чуть не покусала цепная собака.
Выбравшись, они пошли по улице, освещаемой через один фонарями. Улочка горбилась, убегая куда-то вниз.
На следующем углу шумел бар, и они решили зайти. Внутри пахло мокрыми оленьими рогами. В тесное пространство втиснуто два бильярдных стола, за одним из которых катали шары бородачи в косухах. Чтобы сыграть партию, нужно купить жетон стоимостью в реал, и вперед. Таких баров в Нилополисе натыкано на каждом перекрестке.
Вдоль обшарпанной стены вытянулся ряд кривых стульев. На одном из столиков стоял компьютер, и можно поставить свою музыку. Этим подобные бары и подкупают — врубаешь любимый репертуар. И пьешь пенный напиток. Ведь здесь нет ничего, кроме дешевого бутылочного пойла.
Хотелось заказать что-то получше, но пришлось взять «Антарктику». На этикетке вспотевшей бутылки стояли два пингвина, уставившись друг на друга. Вот так же и влюбленные, как пингвины, встали лицом к лицу.
Вик заметил, что платье спутницы идеально сочетается с запятнанной тканью бильярдного стола, и позволил партнерше разбить.
— У меня не получается разбивать, — соврала она.
Тогда он встал позади, приобняв. Украдкой коснулся бедра. Мягко направил локоть, показывая движение кием. Затем дал ее руке свободу.
Послышался плотный удар. Белый шар с шумом покатился вдоль стола, и раздалась звонкая серия — па-па-па-па! Шары забегали туда-сюда, и несколько полосатых влетело в лузу.
Вик подошел к компьютеру и сменил музыку. Облысевший старик, дремлющий у стены, подскочил. Вскинул в воздух костлявую руку с бутылкой, восклицая беззубым ротом:
— Моодцом, моодежь, зааешь то, что наоо!
Под потолком разлился голубоватый сигаретный дым. Они играли песню за песней, партию за партией, и всякий раз, в самом конце, черный шар задевал желтый и влетал в лузу.
И знаете что? Было неважно кто выиграл. Так как тот, кто выигрывает — он же проигрывает. Возможно, где-то не здесь и не сейчас, но это неизбежно происходит.
Потому они просто перестали придавать значение.
Началась грустная инструментальная мелодия. Играла композиция «The sleep». При отложила в сторону гладкий кий и села на край бильярдного стола. Вик встал вплотную. Влюбленные молча смотрели друг на друга.
«…will we survive this sleep?» — прошептал динамик.