— Выбирайте любую главу.
Шкловский взял первую главу («Курако»), Агапов — последнюю («Партбилет»). Они просматривали первые варианты, потом вторые, третьи, видели, как вырастал литературный текст. Шкловский на прощание сказал: «Когда я взял самый ранний черновик, я ужаснулся, до того это ни к черту не годно (ведь ему попали самые первые мои попытки, теперь при всем желании я не смогу написать таких черновиков). Потом,— говорит Шкловский,— из этой дряни от одного варианта к другому вырастает произведение».
Я показал им черновики второй главы («Открытие Кузбасса»), где есть пометки Смирнова.
Обилие черновиков поразило их. Затем я предложил следующее:
— Открывайте книжку на любой странице, давайте любую фразу, и я укажу, откуда она взята, где ее основание, укажу или свою личную запись, или стенограмму, или книгу и т. д.
Шкловский открыл книгу на той странице, где рассказывается биография Свицына. Я достаю свою тетрадку, в которой записана моя беседа со Свицыным (она шла без стенографистки), записаны мои впечатления, и начинаю читать. Эффект замечательный.
Открывает страницу Агапов. Он читает фразу: «Федорович стал председателем временного правления «Копикуза». Я достаю стенограмму бухгалтера «Копикуза», нахожу там подобную фразу и показываю. От дальнейших проверок они отказались.
— Теперь о роли Смирнова,— говорю я.— Я написал об этом.
И достаю свои наброски примечаний к повести. У меня был такой замысел: дать в конце повести комментарии к каждой главе. Там, в этих набросках, имелась страница о Смирнове. Агапов прочел эту страницу и сказал:
— Кто мог написать такую страницу, тот может написать книгу лучше этой.
— Что, хорошо написано? — спрашивает Шкловский.
— Отлично.
Прочел и Шкловский. Я знаю: страница в самом деле хорошая.
Все выразили полное убеждение в том, что ни тени подозрения на меня не может упасть.
Шкловский сказал Агапову:
— Вы должны пойти к Кирпотину и сказать, что от вас исходил слух, абсолютно неверный.
Агапов ответил:
— Да, это мой долг. Я это сделаю.
Я попросил его сегодня же позвонить Виноградской. Он исполнил мою просьбу. Вечером я с ней говорил по телефону. Она сказала, что Агапов ей звонил, все подробно рассказал и заявил, что абсолютно убежден: книжка моя от начала до конца.
— У меня сейчас сидит Рахтанов,— сказала Виноградская,— и тоже подробно обо всем рассказывает.
20 марта.
Чувствую себя счастливым. Да, прямо-таки счастливым. Все клеится, все ладится, жизнь полна, планы прекрасные.
…Книжка (она будет называться «Курако», подзаголовок— повесть) идет в «Знамени». Сегодня будет готов договор. (Пока еще не составлен, поэтому опасаюсь, что все пойдет насмарку, ведь со мной это бывает.)
…Только что мне звонил Ермилов. До него, очевидно, дошла весть, что книга принята в «Знамени», и он спохватился. Извинился, что еще не прочел, и просил подождать два дня и не решать с печатанием где-либо, кроме «Красной нови». Я не обещал ему этого. Говорю:
— Вы долго чешетесь, а у меня, возможно, сегодня дело будет закончено.
Потом говорю:
— Мне интересно твое личное мнение и вообще хочется с тобой поговорить независимо от печатания.
Сейчас я занят некоторой переработкой вещи, чтобы не раздразнить слишком разных гусей. Да, история у меня не вышла, а повесть получилась.
21 марта.
Телеграмма.
Подписал договор журналом Знамя выезжаю третьего.
21 марта.
Договор со «Знаменем» вчера подписал,— по 550 рублей за лист, шесть листов, полторы тысячи получил на руки.
…С издательством буду заключать договор после появления вещи в журнале,— так будет верней.
23 марта.
Вчера мне звонил Тарасов, закидывал удочку: не соглашусь ли я снова взяться за «Историю». Наверное, ему не удалось найти ни одного писателя. Я сказал, что не могу дать никакого ответа.
24 марта.
Мои дела идут так хорошо, что я начинаю побаиваться. Ведь во всяком деле бывают приливы и отливы. Сейчас у меня идет такой прилив, что поневоле думаю: не достиг ли он предела и не начнется ли завтра отлив? Ведь мы так привыкли к коротким приливам.
Договор со «Знаменем» есть. Я в редакции сказал, что Тарасов против моей вещи, они расхохотались.
Вчера получил письменный отзыв на свою книгу от Савельева, председателя Комакадемии. В 1918 году он был председателем горно-металлургического отдела ВСНХ, вел все дело по Урало-Кузбассу, я с ним часа два побеседовал. В своем отзыве он очень хвалит книгу и делает незначительные, мелкие поправки.