– Ни в одном глазу.
– У него ж загиб принципа в женском вопросе, – удивилась Наруга. – А на Шатхие любой мужик узлом завяжется.
– А я и не утверждаю, – усмехнулся Риг. – Это так, отвлечённые наблюдения. И даже не мои. Я всего лишь скромный посвящённый в тайну. Так что, госпожа Таноль, едва девчонки к нам переселятся, будут тебе и возня, и беготня, и разборки с геморроем. Ты чуешь?
Он подскочил и прыгнул к окну. Наруга замерла, настроилась и почуяла ЭТО. Дубль-Нар, как всегда организовавший под окном мандариновую грядку, заволновался. Её чувствительный фрукт терпеть не мог острых человеческих эмоций. И не стеснялся устраивать концерты по этому поводу. Сейчас он явно собирался посвятить кому-то домашний скандал…
– Что, даже не посмотришь? – обернувшись, иронично осведомился Риг.
Наруга поднялась и присоединилась к нему в зрительской ложе. Выглянула на улицу и хмыкнула: к дому вожака с разных сторон приближались две особы, встреча которых гарантировала избавленье от скуки.
– Я не посмотрю, – ласково возразила она и рванула на выход: – Я поучаствую! Ты идёшь?!
– Я что, ненормальный? – фыркнул Риг.
Но ответа не получил – подругу сдуло.
Глава 2
Боевая обстановка во дворе больше напоминала официальный приём каких-нибудь дипломатических показушников. На виду у всех сливки общества с непробиваемыми масками ломают комедию, держа под контролем каждый взгляд, чих и слово. А где-то в глубине здания всё кипит и лезет из берегов в попытке не облажаться перед хозяином и его публикой. И эти-то ребята не утруждают себя фильтрацией.
Наруга плохо представляла себе жизнь сливок общества – прочитанных в юности романы не внушали доверия в вопросах достоверности. Но иных ассоциаций на ум не приходило. Все, чьи маршруты сошлись перед дверями главной берровой общаги, были сдержаны и пристойны не на жизнь, а насмерть. А в глубине души у каждого кипело и лезло из берегов.
Даже у мандаринов, что обычно гнездовались у дома Наруги с Акери – из него вышибли всех холостяков, готовясь к пополнению в стае семейных пар. Женатиков пока только двое, а холостых – все остальные. В большом центральном доме кроме Нутбера проживали инструктора и местные крысы размером с разжиревшего земного кота. Но майор и не подумал привести свой мавзолей в порядок, дабы приютить выселенцев из семейки. Молодёжь к нему хрен заманишь, и берры, наконец-то, заселили третий дом, что вечно пустовал. Зато начал пустовать дом Гета с Ригом и их супругами.
Вся польза от этой кадрили досталась мандаринам: они застолбили место перед семейным домом под своё гнездо. Даже Дубль-Гет с Дубль-Ри уступили скандальным оранжевым бабам, которые давно перестали их бояться.
Сейчас в этом фруктовом гнезде все страсти в растопырку. Зачинщицей по понятным причинам была Дубль-Гра – обстоятельная и несгибаемая Граша. Топающая к Наруге Гранка столкнулась во дворе с некой персоной, что возбуждала в ней тягу к членовредительству. Персона была сверх меры красива и нахальна, как олень, гоняющий соперников в брачный период. Уже пару месяцев она, как заведённая, лезла на абордаж, стремясь отвоевать ценнейший приз. Приз как раз выбрался из дома и хладнокровно ожидал развития события.
Майор вовсе не желал лицезреть на своей территории никаких бабских боёв в свою честь. Даже вязался к Наруге с просьбой уладить это досадное недоразумение. Она, понятно, могла вмешаться и навалять, кому следовало, но Гранка попросила не вмешиваться. Событие нерядовое – она никогда ни о чём не просила – и Наруга послала Нутбера с его подростковыми комплексами куда подальше. Ведь выложила ему всю подноготную, чего ещё-то надо? Но майор был не в состоянии поверить, что может вызывать у такой крали, как Гранка, пресловутый женский интерес. Куда уж там лирике с романтикой и прочим серпантином!
– Доброе утро, вожак! – мелодично пропела персона, опасливо огибая задницу Дубль-Ди.
Дибер стоял на крыльце рядом с героем разворачивающихся событий. Подлец даже не почесался расчистить даме дорогу. Он злорадно любовался, как нынешняя звезда борделя прекрасная Бланка судорожно тискает ручку корзинки с подарками. Подарками, как всегда были сласти и свежие круасаны к утреннему кофе.
– Интересно, сколько ей понадобится времени, чтобы до неё дошло: вожак это не ест, – иронично заметил Риг на ухо Наруге.