Подобрав собственного пилота, медведь вступил в воду, напоминая океанский лайнер, который запустили в сельский пруд. Он в два счёта форсировал реку, держа хвосты над водой. Выбрался на берег и затопотал, будто капризный ребёнок. С его лап посыпались змее-ящерки, так неосмотрительно сменившие лапы на плавники – домой им теперь не удрать. Дубль-О буквально на цыпочках прокрался в сторонку, боясь подавить этих пиявок, и пошёл обратный процесс: он сдувался, мандаринка распухала. Оказавшись на земле, Дубль-Ра позабыла обо всём на свете: бросилась клевать копошащихся в песке недоумков, позарившихся на несъедобную добычу.
Вывесив на подбородок слюни, Шах потребовала немедля доставить её к деликатесам. И на Дубль-Пата запрыгнула лихой амазонкой – ещё и погоняла его засранка. Нар, в конце концов, прищемил хвост мужской гордости, польщённый предложением прокатиться от самого Дубль-Ана. И сидел на его спине важный, как домашний кот, прознавший, что он в родстве со львами.
Глава 17
Ханс и Галя угомонились только к полуночи – страхом их подзарядило, будь здоров. Наруга уже прикидывала, как бы их притормозить, когда Нар заметил ползущую по стволу величавого кедра человеческую фигурку. Они остановились, привычно фиксируя вокруг себя членов загонной команды. А попутно и будущий обед.
Команда в наличии, а вот обед она распугала своим представительным составом. Беглецы прочно обосновались на дереве, и Анабер дал добро на вахтовую охоту. Ночь прошла спокойно. Гуго с Ойбером приготовили наводчикам завтрак: незаметно подкинули к дереву убитую змею, когда те спускались вниз. А потом загонщики ударили в литавры, знаменуя продолжение концерта. Галя с Хансом дунули дальше, добросовестно спасая шкуры.
День пролетел в штатном режиме бесполезной с виду погони. Беглецы заметно приободрились, уверовав в удачу. Эта вера во все времена являла собой мощнейший наркотик для головорезов и проходимцев всех мастей. Такой фактор, как случайность – чистое совпадение независимых от них процессов и событий – их одухотворённые жаждой наживы мозги в упор не признавали. Чем собственноручно совали в руки противников оружие против себя. Да и скорость достижения собственного провала поддерживали на высочайшем уровне. Анабер положил на путь к северной котловине не менее пяти суток – наводчики добрались до её предместий к вечеру четвёртых.
Правда, не сразу поняли, что это и есть оно самое. Пришлось сооружать целую боевую операцию, загоняя придурков на крутой – по сравнению с прочими двумя – нехоженый перевал. Ханс несколько раз пытался нащупать пути в сторону от перевала – чуть не переломал кости скотина. В конце концов, он смирился и вскарабкался на вершину. Жаль, что снизу не полюбоваться его рожей при виде знакомого озера и преобразователя – даже луны не помогали разглядеть беглецов, когда те поднялись достаточно высоко.
– Они там что, поселиться решили? – бухтела Ракна, недовольно зыркнув на перевал. – Целый день там торчат. Анатоль, всё из-за тебя! Предлагала же слазить и посмотреть, что они затеяли. А вдруг вызовут десант прямо туда?
– А смысл? Без тварей в преобразователе им не обойтись – мягко возразил Ойбер.
Он лежал у костра, уложив любимую поперёк тела. Играл её шикарными волосами и явно пришёл к выводу, что отвлечь Ракну сексом пойдёт на пользу не только ему. Ночь лишь начиналась, времени навалом. Более технологичного способа помаячить на орбиту, нежели костры, у наводчиков нет. А костры должны быть очень большими – одним хворостом не обойдёшься: нужен лесоповал.
Лесоповал же – затея безгранично тупая, если учесть, что из всех придуманных человечеством инструментов у берров лишь когти. Раз дела обстоят таким образом, значит, временное затишье на фронте нужно использовать для самых насущных нужд – мысленно прокомментировала Наруга. А что может быть более насущным – настойчиво вопрошали пальцы Ойбера, забираясь под майку любимой.