Наруга с Ракной поднялись вместе с Анабером на взгорок неподалёку от прогалины – остальные рассосались по лесу, занимая боевые позиции. На берегу рядом со штабелем стволов нарисовались Ханс и Галя, явно определяясь с фронтом работ.
– Никакого кодового расположения костров быть не может, – объяснял бывшим бандиткам бывший военный. – При габаритах нашей растительности задача непосильная даже для двух десятков крепких мужиков. А то, что преобразователь пройдут все двадцать, никто в расчёт не брал. Это нереально. Расчёт шёл максимум на пятёрку выживших.
– Ну да, они затейливые фигуры будут лет десять раскладывать, – хмыкнула Ракна. – Слушай, Анатоль, а если они заподозрят подвох? – кивнула она на бережок, где Ханс возился с сырыми брёвнами.
– И что? Их задача: запалить костры. Думаю, в максимальной близости друг от друга. Остальное они будут решать в оперативном порядке. А в случае опасности уходить на перевал.
– Может, грохнем их и сами запалим? – задумчиво предложила Наруга, наблюдая, как Ханс сливает горючку из пилы, стоя на вершине штабеля.
– Нет, – отрезал Анабер. – Мне тут не нужны бои на уничтожение с живой силой противника. У нас она тоже живая. Только в нашем случае всё наоборот: пилота подстрелить нельзя, а вот машину вполне.
– У тебя есть план! – тоном человека, поймавшего кого-то за язык, провозгласила Ракна
– Есть.
И Анабер – вот что значит профи – в двух словах обрисовал всю картину. Да так, что и вопросы-то возникали пустяшные – стыдно и задавать, показав себя законченной дурой.
Оставив их присмотреть за наводчиками – неровен час кто-то сожрёт – Анабер куда-то умчался. Первая куча дров неохотно чадила, выпуская куцые язычки пламени. Галя стояла перед второй – метрах в пятидесяти от берега – и наблюдала, как Ханс мудохается на её вершине. «Брошенную впопыхах» канистру с бензином этот дебил обнаружил не сразу. Сначала пытался выдоить из пилы те крохи, что остались после первого поджога. Галя погавкивала на него, требуя включить мозги. Ханс ей в ответ советовал их прикупить, если уж не выдали на военном складе вместе с прочим барахлом. Канистру он нашёл, отправившись проинспектировать прибрежный костёр. Тот упирался, не желая возгораться факелом, и бедный Хансик всё больше и больше сатанел.
А берры всё больше напрягались, понимая, что этот олух сейчас загубит всю операцию. Наконец, сидящий под взгорком Нар уловил отзвуки какой-то движухи с юга. К котловине на полном ходу шпарил кто-то опасный да не один.
– Дурга тоже почуяла, – подтвердила Ракна, неотрывно следя за поджигателями.
– Кто? – не поняла Наруга.
– Моя дубличка, – досадливо отмахнулась Ракна.
– И в честь кого ты её так обозвала? – попыталась развеять её нервозность Наруга. – Убери одну букву, и по-русски будет звучать весьма неблагозвучно.
– Сама ты неблагозвучная, – пренебрежительно скривилась Ракна. – А Дурга величайшая из всех богов всех подряд религий. Титаническая богиня. Слушай, это же не может быть случайностью? – кивнула она в сторону юга, куда уже нервно поквакивали мандарины. – Мужики бы не пропустили, верно?
– Думаю, они устали ждать. Решили пугнуть этих криворуких: натравить на них зверьё. И пока наводчики сгоняют к перевалу да обратно, ребята сами раскочегарят костры. А то мы тут месяц провозимся.
– Так, может, слезем отсюда? – взялась строить собственные планы Ракна. – Подтянемся ближе к перевалу.
– Зачем? – не поняла Наруга смысла столь изысканного плана.
– А вдруг их там кто-то случайно завалит? – тоном «руки в боки» выдвинула претензию эта бестолочь. – Кто тогда проинструктирует десант, что их должны сожрать в игольнице? А они должны сидеть, сложа руки.
– Сиди, где посадили, – отрезала Наруга. – Потом, когда всё закончится, мы обязательно доложим Нутберу, что ты в стае самая умная. А пока он считает иначе, ты не станешь ломать из себя дургу.