Ракна надулась и заткнулась. Хватило её, как всегда, на минуту. Потом она захихикала, любуясь, как Ханс орёт на Галю. Та шипела на десантника и, видимо, качала права – жаль, слов не разобрать. Два первых штабеля немилосердно дымили, не желая устраивать иллюминацию. Третий только-только пустил жидкий дымок. Ханс попытался плеснуть на него бензинчику, дабы подбодрить огонь, но Галя повисла на его руке. Датчанин не постеснялся продемонстрировать, насколько он не джентльмен: отшвырнул занозистую бабёнку. Та отлетела в сторону, изобразила шикарный перекат и подскочила уже с увесистой дубиной в руках. Прыгнула к обидчику, но снова улетела – на этот раз безо всяких перекатов, пропахав мордой землю.
– Фу, как грубо, – поёжилась Ракна, обернувшись к югу.
Явление гостей уже слышалось невооружённым ухом. Однако бойкая парочка поджигателей не реагировала на опасность: то ли взгорок мешал, то ли азарт, с каким те выясняли отношения.
– Ещё смыться не успеют, – пробормотала Наруга и попросила: – Нар! Пугните-ка их!
Мандарины поднялись и лихо вскарабкались на взгорок. Прокашлялись и выдали воинственную руладу – сдохнуть можно от смеха. Но Ханс не засмеялся. Он мигом выпустил Галю, с которой в пылу драки уже спустил штаны, загнув соратницу раком. Та тоже перестала голосить и барахтаться – плюхнувшись на землю, тотчас вернула штаны на место и вскочила на ноги. Через несколько секунд повздорившая парочка уже мчалась к перевалу на всех парах.
А к вырубке неслась почуявшая их четвёрка сороконожек – видать, всё, что оказалось под рукой у берров. Или намеренно выбранные твари, исходя из их скоростных характеристик. В качестве бегунов эти жирные кольчатые создания с громадными щитами на башке оставляли желать лучшего. Они, как никто, подходили на роль охотников, которым ничего не отломится.
Едва сороконожки миновали вырубку и посеменили дальше, у взгорка затормозили Дубль-Гет с Дубль-Гу и Бин-бин. Тотчас рядом с мандаринкой нарисовалась Бинка, но проигнорировала машущих ей руками подруг. Она ломанулась куда-то в обход вырубки, ведя за собой мужиков. Русская селянка неподражаемо ловко скакала через препятствия, ни разу не споткнувшись в ночной полутьме. Её белоснежные волосы развевались заполошным приведением, нечаянно прилипшим к затылку и рвущим жилы, чтобы оторваться да слинять.
– Ей всегда достаётся всё самое интересное, – проворчала Ракна, порывисто шлёпаясь на задницу с видом безнадёжно оскорблённой энтузиастки.
– Не припомню, чтобы тебя прельщала беготня по пересечённой местности, – рассеянно пробурчала Наруга, поглощённая происходящим. – Ты и по обычной-то перемещалась исключительно на транспорте.
Бинка с ребятами ненадолго скрылась за деревьями. Вот мужики показались снова: торопились к штабелям, неся по две здоровенные канистры. А за ними поспешала Бинка, волоча одну – аж перекособочило бедняжку. Но время поджимало. Первая луна уже коснулась вершин гор на западе. Вторая торчала прямо над головой, показывая, что полночь минула. И если ещё немного проканителиться, то никаких маяков ни на какой орбите не увидят.
– Ты по-прежнему настаиваешь, что ей жутко повезло? – иронично уточнила Наруга.
Ракна смерила её уничтожающим взглядом представительницы научной элиты, которой цирковой пудель демонстрирует сложение пары двоек. Наруга от души улыбнулась любимой привереде и вернулась к тому, что действительно интересно.
Её супруг уже карабкался на прибрежный штабель с канистрой наизготовку. На вершине он основательно полил стволы. Отшвырнул опустевшую ёмкость, присел, что-то пошаманил и спрыгнул вниз. Естественно он то ли сломал, то ли вывихнул ногу – с такой-то верхотуры да в потёмках! Но результат не замедлил сказаться: наверху полыхнуло. Не успокоившись на достигнутом, Гет схватил вторую канистру и захромал вокруг штабеля, поливая его вдоль и поперёк. Затем вытащил из-за пазухи какое-то тряпьё и взялся сооружать примитивные факелы. Сбрызгивал их горючкой, поджигал и совал меж стволов. К нему протелепался Дубль-Гет – скорая помощь оборотней. Супруг юркнул в кабину и вернулся обратно закончить начатое.
Гуго занимался тем же, предварительно отняв у Бинки канистру. Та, в отличие от Гали, прав не качала: мастерила факелы, то и дело, поглядывая в сторону перевала. Волновалась Бинка зря: мужики, что там засели, ни за что не пропустят назад диверсантов, пока дело не будет сделано. Кончилось тем, что эта дурища умудрилась подпалить лезущие под руку волосы – грёбанная валькирия!