Бин-бин ломанулась на помощь пилоту, нервно кудахча и совершенно не к месту прибавляя в росте. Подбежала, и Бинка нырнула в неё, сразу же вынырнув обратно. Она скрутила восстановленные волосы, закрепила шишак чем-то подобранным с земли, и продолжила работу. Спрыгнув с запылавшей вершины штабеля, Гуго высказал помощнице что-то нелицеприятное, но та – чудо из чудес – смолчала. Так молча и подавала ему готовые факелы, пока они не покончили тут, и не отправились к третьему штабелю, куда подтянулся и Гет.
Вскоре на прогалине полыхали три длинных поленницы, постепенно набирая силу.
– Думаешь, они увидят? – с сомнением задрала голову Ракна. – А если они не прямо над нами?
– Их корабль на низкой орбите! – пояснил Гет, взбираясь к ним. – Там луны не могут дотянуться до кораблей. Над одним и тем же участком материка корабль проходит дважды в сутки: днём и ночью. Но, не прямо над нами: восточней и западней. Ничего, электроника на низкой орбите работает, так что разглядят. Ты как? – обнял он Наругу.
– Что с ней сделается? – проворчала Ракна, поднимаясь. – Долго нам тут торчать?
– Всё, идём отдыхать, – разрешил Гет, увлекая жену вниз.
– Слушай, – заторопилась следом Ракна. – Так, если они где-то дальше, то сюда не спустятся?
– Нет, они приземлятся восточней в паре дней отсюда. Это, если поторопятся. Если нет, то западней, но гораздо дальше от нас. Придётся дольше топать по нашей замечательной планете. Так что я бы на их месте поторопился, – на ходу просвещал дам бывший кадет штурманской академии.
– Их тоже придётся конвоировать? – раздражённо уточнила Наруга.
Мысль о том, что снова грядёт счастливый шанс мотаться по лесам, вызвала моральную тошноту.
– А зачем? – удивился Гет.
Ну да, чем меньше их сюда доберётся, тем баба с возу… Тьфу ты! Кобыле легче, как говорят русские.
Они снова собрались у своего костра в распадке, прикрывавшем их от перевала. Анабер установил дежурство у котловины, остальным объявив отбой. Сначала к перевалу отправились Ракна с Ойбером и Дитмар. Первая компенсировала моральный ущерб от прежнего бездействия. Второй не мог оставить эту паршивку без присмотра. Третий явно не желал находиться рядом с Шатхиёй, наблюдая за пламенными взглядами простодушного в плане лирики Патрика. Насколько Наруга помнила из истории, у немцев с французами вечно что-то не ладилось. Кажется, чуть ли не к каменного века. Уж с времён Римской империи точно. Соперничество за женщину, естественно, тут никаким боком. Да и отношения у мужиков нетрадиционные: они даже не друзья, они стая. Но хрен редьки не слаще, как поговаривают в Таноле.
– У Шатхии с Патом чо, шашни завелись? – мигом прицепилась Бинка, едва просекла все тутошние страсти.
– Я с трудом представляю шашни в исполнении Шатхии, – пожала плечами Наруга.
Они улеглись подальше от костра, куда неуёмная русская душа притащила её практически силком. И теперь Бинка уткнулась затылком в плечо Наруги, делая вид, что они вовсе ни о чём таком не шушукаются. А просто любуются чем-то, чем ещё можно любоваться в осточертевшем за месяц лесу.
– Напрочь деревянная, – оценила Бинка хутамку, косясь на неё сквозь пряди распущенных волос. – Тока зря страсти распаляет. Выбрала бы уже кого-то и успокоилась.
– А она и не беспокоится, – хмыкнула Наруга. – А ты бы вообще помалкивала. Совсем бедному Гуго мозги задурила. Он уже не знает, как тебе угодить. Гет говорил, что мужик три месяца в борделе не был.
– От беда, так беда! – язвительно прошипела Бинка. – Конец света. Армадегон!
Наруга прыснула – не смогла задавить сиюминутную реакцию. Она вообще в последнее время всё меньше и меньше контролировала чувства – старые навыки постепенно отмирали без каждодневного применения.
– Чо ты ржёшь? – обиделась Бинка. – Ещё скажи, что тебе жаль этого кобеля.
Истинной причины насмешки она, к счастью, не поняла. При деланном безразличии к чужой образованности, собственную она воспринимала за страшную ущербность. Наруга давно поняла, почему Гранка – барышня воспитанная и отлично образованная – пыталась мимикрировать под свою умную, но невежественную подругу. Правда, только в её присутствии.