– Ты права: мне жаль этого кобеля, – посерьёзнела Наруга. – Потому что кобель для него всего лишь хобби. Появился повод, и он его забросил. А вот ты сучка неисправимая. Ещё и Шатхию лезешь критиковать. Не совестно?
– Я чо, на него бросаюсь? – пробурчала Бинка. – Целоваться теперь с ним, раз он блудить бросил! Тоже ещё принц.
– Ты что, влюбилась? – осенило Наругу.
Бинка вспыхнула, не покраснев, но смутившись до полнейшего обалдения. Не найти слов отбрехаться, для неё, что другим позабыть, как дышать.
– Ну и отлично, – не дала ей собраться с мыслями Наруга. – Кончай выпендриваться и попробуй стать приличной женой. Тебе понравится. У берров, конечно, полно тараканов в башке. Но у тебя-то в ней вообще муравейник. Так что не заскучаете друг с другом…
– Вот они! – раздался за их спинами негромкий глухой рык Гета.
Наруга с Бинкой подскочили, поймав направление его руки и задрав головы. В той стороне, где предрассветное небо уже посерело на горизонте, на землю опускались три грозди парашютов.
– Сколько их? – спросила Шатхия у всех сразу.
– Минимум шесть десятков, – ответил Анабер. – Если капсулы не перегружены.
– Лишний десяток роли не играет, – пренебрежительно отозвался Риг. – Капитан, может, всё-таки пробежимся навстречу? Проредим численность?
– На день пути, не дальше, – подумав, дал добро командир.
Наруга просто восхитилась, поймав два взгляда, дивно удовлетворённых предстоящим смертоубийством: хутамки и собственного супруга. Два сапога пара. Лично она с места не сдвинется, пока выжившие смертники не припрутся сюда своими ногами.
Глава 18
Первым результатом десантирования кандидатов в оборотни оказалось почти полное одиночество Наруги. Лишь она и Дитмар сидели у костра – остальных одолевал нечеловеческий зуд. Они переполнили собой всё пространство, не переполненное возбудившимися тварями. Зубастый, обливающийся слюнями шлейф притащили к прогалине четырнадцать диверсантов – всё, что осталось за три дня от пяти с половиной десятков.
– Ну? – поинтересовалась Наруга, когда супруг заскочил на минутку проведать жену.
Дитмар сразу пропал, словно не желая портить им скоростное свидание.
– Странно, но это перерождение не вызвало ажиотажа, что устроили вы с девчонками, – задумчиво поведал Гет. – Понятно, что южней зверья больше. Но, не сказал бы, что значительно.
– Ещё скажи, что вы нарочно сгоняли их в кучу, – недоверчиво сощурилась Наруга.
– Сгоняли, – удивляясь собственным словам, подтвердил он. – Весь первый день десант шёл почти беспрепятственно. А вот ночью, когда подошли мы, его обнаружили шайтаны.
– Половину?
– Почти четверть. Четырнадцать мужиков не пережили эту встречу.
– Сам считал?
– Зачем? У военных существует перекличка. И доклад командиру.
Нет, Наруга не ожидала, что этим вторженцам повезёт больше, чем первым. Но, нарваться на шестерых молодых холостяков, которых выгоняют из семей за экстра сволочную натуру – редкое везение. Во-первых, такие большие стихийные группы все представители вида медвежьих создают крайне редко. Почти никогда. Во-вторых, они превосходно знают, что такое огнестрельное оружие, и предпочитают не нарываться.
В принципе, шестёрка молодых супостатов была сыта до отрыжки. Будь это шайтаны постарше или семейные, наткнувшись на огнестрел, они бы сдали назад. Даже – по утверждению Гета – потеряв кого-то из семьи. Но предсмертная визгливая агония товарища, подорванного несколькими гранатами, включила в остальной пятёрке юнцов безумную ярость. Шайтаны низверглись на окопавшийся лагерь людей натуральной лавиной сразу с двух сторон – особенности атаки между гигантскими деревьями, где конной лавы не добиться, хоть ты тресни.
Основательно подбить успели двоих. Вот только мужики никак не ожидали, что подбитые твари внезапно вырастут втрое. И упадут прямиком на лагерь, попутно завалив несколько деревьев. По сути, основная часть потерь пришлась на тех, кого придавило насмерть. Или настолько основательно, что ничего не оставалось, как добить. Кое-кого успели порвать, прежде чем троица оставшихся в живых шайтанов чуток остыла и ретировалась.