– Копни поглубже, и увидишь, что я успокоилась, – отмахнулась Наруга и вылезла наружу.
– Ты успокоилась, – подтвердил Гет, обнял её за плечи и потащил прочь: – А я хочу есть. Моё брюхо не может так долго болеть. Не умрёт, конечно, но жизнь отравит.
– Акери, ты идёшь?! – спохватившись, обернулась Наруга.
У преобразователя уже никого не было.
Первой очнулась женщина. На третий день вечером точно по графику. Её заметили сразу, едва десантница решилась протиснуться меж иголок. Наруга только-только подумала, что надо бы встретить, как схлопотала персональный повелительный жест Анабера: сиди и не дёргайся. У прогорающего костра расположилась лишь половина личного состава – Ракна с Ойбером, Акери с Ригом и даже Гуго с Бинкой отсутствовали. Гуляли в лесочке, навёрстывая заброшенную в походе личную жизнь, и назад не торопились.
Да и они с Гетом застряли бы в псевдоромантических кущах этих титанических колонн, если бы не зуд Наруги. Весь день она была, как на иголках, то и дело, бегая к преобразователю с инспекцией. Гет не постеснялся заявить ей прямо в лицо, что вина за жестокую казнь Галки ложится на них обоих. А поделённая пополам вина уже не трагедия – незачем так суетиться.
Однако Наруга ничего не могла с собой поделать. И казнь Галки тут ни при чём – собаке собачья смерть. Она о ней и думать забыла – её доконала маленькая яркая картинка, на которой смеялось курносое семейство. Мысль о возможной невозможности иметь детей прошлась по ним с девчонками торнадо: растрепала все чувства, высосала из души все надежды. Вроде, и приговор ещё на головы не обрушился, но все как-то дружно и поразительно быстро его приняли. Оттого и Гранка так отчаянно вцепилась в Ханан, раз и навсегда поверив в обретение дочери. Ну, какая нормальная женщина после этого прикончит мать троих детей? Да знай Наруга точно, что эта диверсантка законченная сука, и тогда бы не смогла.
К её великому счастью этот предел так и остался для неё пределом – размышляла она, следя за высокой сильной обнажённой женщиной, что решительно шагала к кострам. Шагала к тем, кому доставила массу неприятностей. Ну, не массу, однако нарушила мирное течение трудовой жизни берров. И перепугала поселенцев, покой которых они почитали своей основной безоговорочной и непреложной заботой.
Диверсантка остановилась шагах в пяти от компании оборотней. Безошибочно определила главаря и представилась, глядя прямо ему в глаза:
– Нэлл. Лейтенант Нэлли Макфи. Специальное подразделение планетарной…
– Анатоль Деко, – прервал её главарь, жестом приглашая сесть рядом. – Бывший капитан и штурман. Откуда, уже не имеет значения. Как и для тебя. На этой планете я получил новое имя: Анабер, – он испытующе посмотрел на неё и поинтересовался: – Ты знаешь, что никогда не покинешь эту планету?
– Почему? – спросила Нэлл довольно спокойно, явно умея держать под контролем эмоции.
– Не знаешь, – понял Анабер. – Ты полагаешь, что твоя свобода передвижения зависит лишь от нашей воли. Что ж, позволь тебе озвучить нашу версию того, на что ты подписалась.
И он озвучил. Во всех подробностях. Наруга не спускала глаз с лица новоявленного оборотня: отменная выдержка. Но в глубине глаз умирало что-то такое, на чём держалась её душа. Колебалась сама основа её мира, грозя разнести его в дребезги. Наруга прикрыла ладонью карточку, которую намеревалась вернуть хозяйке – пусть сначала одыбает. Есть для чего, а оборотень это не труп. Даже отсюда она сможет помочь своим девчонкам: волшебные камушки не только лечат, но и прочие чудеса творят – залюбуешься.
Наконец, Нэлли Макфи обдумала вынесенный ей судьбой приговор и поинтересовалась приговором берров:
– Что со мной будет?
– Жить будешь, – помогла ей Шатхия. – Дочек растить.
– Дочек? – опешила Нэлл.
– Твоих дочек, – пояснила хутамка непривычно тёплым для неё голосом. – У нас вот семья. Все, кто здесь, и ещё другие. Нас немного, но мы все вместе. Любим друг друга, защищаем. Ты можешь быть с нами. Можешь и сама по себе. Но одной тут очень трудно. Не верь, что нас нельзя убить. Тех, что привели вас сюда, – она указала на преобразователь, – мы убили. Нельзя прийти на чужую землю и творить зло. Безнаказанно творить. Ты веришь в это?