Сунулась к рюкзакам и выудила тесак. Подкатила ногой подходящий камушек, уложила на него мизинец левой руки и с самой безмятежной физиономией тюкнула по нему. Палец упал на травку, и Гранка с Наругой уставились на него с такой придирчивостью, словно он намеревался слинять. Собственно, так и вышло: не прошло и минуты, как он развоплотился.
– Ну, вот. Значит…, – завела, было, критику Наруга.
– Ничего это не значит, – оборвала её Гранка. – Если упаковать его в какой-нибудь хитрый контейнер, возможно, получится выловить то, из чего он состоял. Молекулы-то с прочей требухой никуда не денутся. Соскоблят их со стенок и под микроскоп. Вычислят, что мы за экзотическая зараза, да изобретут на нас какие-нибудь пестициды. И тогда, как поётся в русской народной песне, ромашки спрятались, поникли лютики.
Они одновременно обернулись – к ним шествовал майор в компании Гаффара.
– Уже спелись? – уточнила Наруга.
– Скоро поженятся, – ехидно прокомментировала сложившийся дуэт Гранка. – Такая любовь, что дым коромыслом. Кажется, мой супруг нашёл подлинного спутника жизни.
– Ревнуешь?
– Спасаюсь, – непритворно вздохнула Гранка. – Теперь от обоих сразу. Ты права: всё достало. Впору собственную виллу состряпать где-нибудь по другую сторону материка.
– Состряпай! – выдал соизволение Гаффар метров за десять до цели.
– Как ушами оборотня обзавёлся, так вовсе жизни не стало, – пробурчала Гранка, отвернувшись.
– Не огорчайся, я раньше умру, – порадовал её Гаффар, усаживаясь рядом с Наругой. – Ну? Рассказывай, как додумалась приволочь нам очередную напасть.
Майор опустился рядом с женой и обнял её за плечи – та иронично покосилась на него, но промолчала. Наруга в скупых выражениях отчиталась о своей роли в проведённой операции. И занялась вторым круассаном, запивая его остатками вина.
– Нравится? – указал на опустевшую бутылку Гаффар.
– Угу.
– Я с собой десяток ящиков взял. Специально для моих прекрасных пери, – не понять с чего, вздумал подольститься старый салих.
– Намекаешь, что я тут одна профи? – изогнула брови Наруга. – И на меня можно свалить казнь всякой рухнувшей с неба сволочи в обмен на вино?
– Ты просто…, – возмутился, было Гаффар.
– Согласна, – моментально уступила Наруга. – А сколько вина? Меньше половины можешь даже не предлагать. Остальное девчонкам. А вам шиш с маслом, как говорят русские.
И она смачно куснула третий круассан. Тем временем майор заметил некомплект на руке любимой. Оглядел обеих естествоиспытательниц с каким-то унизительным для самолюбия сожалением и поинтересовался:
– Полагаете, она собирается передать кому-то образец нашей материи?
– А почему она? – с вежливой язвительностью уточнила Гранка, разглядывая искалеченную руку. – Почему не они?
– Мальчик чист, – с железной уверенностью в голосе заявил Нутбер. – Это общее мнение. Акери подтвердила.
– Она знала о вранье Нэлл? – аж поперхнулась Наруга. – И молчала?
– Забыла, – как само собой разумеющееся, пояснил Гаффар. – Ты же её знаешь. Не ругай девочку. Перед тем, как забыть, она выложила свои сомнения Ригу. Согласись, эти Ари весьма предусмотрительны. Как я слышал, она сразу же завела себе мужа, чтобы у неё нормально функционировала хотя бы одна голова.
– А если ближе к делу? – проворчала Гранка. – Мне ещё палец возвращать, а вы тут политесы разводите. Что будем делать?
– Ничего, – одарил её супруг фирменным ответом. – Пока Нэлл не узнает, что её посыльный сел на планету, нет смысла выдавать себя прорывом к посадочной площадке.
– Вообще не вижу смысла в этой затее. Я имею в виду, для неё, – иронично заметила Наруга. – Ну, передаст она свой палец на опыты. Ну, выйдет у посыльного благополучно смыться. А дальше? Она-то останется. На что в такой ситуации можно рассчитывать?
– На жалостливую сказочку о тройняшках-заложницах, – пожала плечами Гранка. – Во всяком случае, ничего иного в голову не приходит.
– Беспроигрышный аргумент, – сострадательно вздохнул Гаффар. – Детский вопрос для нас ахиллесова пята. Тут не захочешь, а посочувствуешь.
Он понимающе покивал, глядя в глаза Наруги отеческим взором.