– Всё туда же: в воду, – проворчал Бробер. – Ну, да это ненадолго. Нам бы только увести людей, а там…
– Кальмар, – кивнула Наруга.
– Ты только раньше времени не сорвись, – насупился Бробер. – А то всё испортишь.
– Переговоры? Кто?
– Нут. Кто ж ещё-то? – едко процедил он.
– А для этого-то я гожусь? – бесстрастно уточнила у мужа Гранка.
– Да, – так же холодно бросил тот. – Если со мной будет женщина, они будут меньше дёргаться.
– А Ханан? – не удержалась от неуместного вопроса Шатхия.
– У неё есть дед, – жёстко отрезала Гранка, давая понять, что её ничто не остановит.
И тут из-за лежавшего неподалёку Дубль-Нута выступила Нэлл. Промаршировала прямо к вожаку и невозмутимо оповестила:
– Я иду с вами.
– Зачем? – прямо спросил Нутбер.
– Я пока не член вашей стаи, – напомнила Нэлл. – И не вижу причин давать тебе отчёт. Даже если я военнопленная.
И вдруг майор на полном серьёзе заявил:
– Ты свободна. Можешь делать, что хочешь.
– Тогда я иду с вами, – повторила Нэлл, глядя на него абсолютно непробиваемыми глазами.
Затем отошла в сторонку, уселась на землю и принялась обтачивать когти.
– Со мной всё? – уточнила Наруга у майора.
Тот кивнул и отвернулся к Броберу, приступив к обсуждению его задачи. Она же направилась к Нэлл, жестом остановив дёрнувшуюся следом Гранку. Та понимающе усмехнулась и блокировала разогнавшуюся следом Шатхию. Наруга подошла к погрязшей в маникюре диверсантке и плюхнулась рядом. Достала из нагрудного кармашка фотку и протянула хозяйке. Нэлл аккуратно взяла её двумя пальцами, внимательно посмотрела на сияющую счастьем детвору и вдруг хмыкнула:
– А смешная я была в детстве.
– Очаровательная, – возразила Наруга.
Её ничуть не удивило это вызывающее признание в обмане. С какой стати? На месте Нэлл она без зазрения совести воспользовалась бы тем же трюком, встань перед ней острая проблема выживания. Наруга признавала это за собой, и признавала права других на то же самое.
– Твои подруги ждут, когда я тебя прирежу, – как бы, между прочим, бросила Нэлл.
– Ты промахнулась. Меня невозможно зарезать. А дуются они на тебя, потому что обиделись.
– И ты обиделась? – досадливо поморщилась женщина, в арсенале которой обман был самым невинным приёмом.
– А вот рожи мне корчить не надо, – хмыкнула Наруга. – Много на себя берёшь. То же ещё, несгибаемая героиня квеста. Так какой акт тупого героизма ты задумала?
На выяснение отношений ушла минута. Наруга была права: девчонки не собирались тратить на обманщицу ни всю оставшуюся жизнь, ни даже лишнее время – давно смылись. Она взяла курс на выход из ущелья, что вёл вглубь планеты. Шагала и оглядывалась, оценивая предбоевую суету. Червей уже разгрузили, свалив поклажу у самой стенки, и сдули, упрятав подальше. Танольцы разбивались на две группы. Те самые крутые охотники из спецподразделения – человек десять – вооружились ручными пулемётами с подствольными гранатомётами. Им предстояло двинуть к выходу на посадочную площадку и залечь в бункер. Остальные залезут в такой же прямо здесь.
Бункеров было семь: у каждого выхода и вдоль всего ущелья примерно на равном расстоянии. Их сложили прямо у скальной стены из здоровенных камней, сцементированных чем-то особо непробиваемым. Предназначение понятно: скрыться здесь в случае прорыва тварей негде. Ущелье – искусственно пробитый в горе тоннель с гладкими стенами длинной около пяти километров и высотой в километр. Случись что, мужики всё бросали и неслись к ближайшему бункеру, откуда их не выколупать даже медведям. Просидеть там можно несколько дней: вода, пайки, боеприпасы. Правда, за всю историю существования колонии такое случилось лишь трижды, но, как говорят русские, бережённого Бог бережёт.
Её бубновая сидела на привязи в паре километров от распакованного каравана – ближе к середине ущелья. Шатхия уже торчала тут и, недовольно цокая языком, придирчиво разглядывала пару неадекватных боевых машин. Рядом развалился Дубль-Ри, на котором торчали Риг с Акери. Она контролировала бубновых, придавленных силой Ису – он пытался чем-то пичкать непутёвую супругу. Под стеклянными глазами Ари набухли защёчные мешки с недопережёванной пищей.