– Здравствуй, отец, – сдержанно произнёс Зияд, подходя к Гаффару.
– Здравствуй, сынок, – ответил тот чопорно.
И вдруг эти позёры так обнялись, словно похоронили друг друга давным-давно. А сами переписывались, держа друг друга в курсе событий каждого.
– Отец!
Из челнока выпрыгнула Азиль. Вот это нормальный человек: глаза сияют, лицо светится, улыбка шире лица. Никаких тебе поз и условностей: женщина счастлива, что отец с дочерью живы, и она, наконец-то, может их обнять. Подобравшись к тёплой компании, Наруга велела Ханан не высовываться из-за её спины. Пусть мама с папой сначала поздороваются с дедушкой. Малышка решила, что это такая игра, и затаилась за широкой спиной тёти Наруги. Лишь еле слышно пофыркивала, предвкушая, как она сейчас…
Наруга не успела окликнуть Азиль, как Ханан решила, что её выход. Не дала паразитка спустить себя на землю и не предстала перед родителями по-человечески. Нет, ей нужно было высунуть голову и проорать во весь голос:
– Это я!
Наруга от неожиданности расслабила руки. Ножки Ханан выскользнули из захвата, и эта засранка взлетела. Если жёлтые глаза дочери их поразили, то этот трюк просто убил. Азиль вскрикнула и закрыла лицо руками. Она пошатнулась – Зияд так вцепился в плечи жены, словно намеревался затрясти её насмерть. Наруга уже прикидывала, в какую драму это может вылиться, как Азиль её удивила. Она вдруг отняла руки от лица и решительно отстранила мужа. Вперилась взглядом в дочь и направилась к ней – к двум болтающимся в воздухе ножкам. Постояла так, задрав голову, а потом тихо попросила растерянную, испугавшуюся Ханан:
– Спустись.
Жёлтые глазюки часто-часто заморгали и уставились на… маму, привычно ожидая помощи. Гранка спокойно подошла к ней, цапнула за лодыжки и стащила вниз. Хотела поставить Ханан на землю, но та вцепилась в неё, пытаясь обхватить ножками талию. Гранка вздохнула и подставила под зависшую попку скрещённые руки. Девчушка уселась удобней и только потом вернулась к прерванной встрече.
Наруга впервые в жизни увидала, как в один миг могут постареть человеческие глаза. Не лицо, а именно глаза, обретая вымученную отрешённость человека, уставшего бесцельно доживать свой век. Грустно, конечно, но, выходит, Гаффар и тут был прав: Ханан действительно умерла. Сама приняла такое решение, возможно, интуитивно избавляя родителей от некой подвешенности. От решения неразрешимой проблемы: есть у них дочь или всё-таки нет.
Говорят, ребёнок остро нуждается в окончательном и бесповоротном ощущении стабильности своего мира. Кто знает – Наруга об этом понятия не имела. Но всё поведение Ханан словно иллюстрирует эту мысль. Впрочем, сейчас не до этого. Кажется, встреча Ханан с родителями не единственный повод для переживаний – насторожилась она, обратив внимание на странную парочку, выбравшуюся из челнока.
Почему странную? Да потому, что женщины на этой планете появлялись только в одном случае: когда их привозили сюда на вечную ссылку – диверсантки не в счёт. Среди экипажей торговцев были одни мужчины. А тут налицо мужчина и женщина, явно связанные очень близкими отношениями – вон как она за него ухватилась. Так сжала его руку, словно боится, что их могут разлучить. И внешний вид у гостьи далеко не тот, что имеют новые поселенки: интеллигентный и холёный.
Мужчина так же ничем не напоминал кандидата в поселенцы на Проклятой планете. Сухощавый стандартный норм – типичный землянин. Тонкое умное лицо, щегольская бородка, очки, мода на которые недавно вернулась. Словом, интеллигент – чуть ли не профессор.
– Ты стала такой красивой, – между тем, взяла себя в руки Азиль, поглаживая дочь по головке.
– А сама испугалась, – недоверчиво пробубнила та.
Гранка дала её поджопник и попыталась с себя стряхнуть – нужно же Азиль, в конце концов, нормально поговорить с дочкой. Ханан так вцепилась в шею матери, что её коготки в ней увязли. Подошедший к ним со спины Зияд, заметив это, нервно сглотнул.