Зияд пучился на них, ни черта не понимая. А вот Азиль моментально уразумела, о чём толкуют эти двое:
– Ты ждёшь ребёнка? – вылезла она из-за спины защитницы, округлив глаза.
Гости планеты как раз дошли до дискутирующей компании и остановились, как вкопанные. Оба смотрели на оборотней с надеждой и приличным таким испугом. Особенно на Гаффара, которого, судя по всему, и прежде побаивались – в человеческом облике – и нынче не знали, чего от вредного старика ожидать.
– Жду, – всё так же безмятежно подтвердила Наруга и повернулась к гостям: – Добрый день, уважаемые. Меня зовут Наруга. Я… местный абориген.
– Самый местный из местных, – съязвил Гаффар и буркнул: – Привет, Мишàри. Как поживает твоя уважаемая матушка? Всё ли у неё благополучно?
– Благодарю, сайеди Гаффар, – поклонился мужчина, прижав руку к сердцу. – Она здорова и благополучна. Велела тебе кланяться и прислала подарки.
Его жена поклонилась ещё ниже, но рта предпочла не открывать. Только жалобно таращилась на старика, о чём-то умоляя взглядом. Очень красивая и очень несчастная женщина.
– А что, кроме подарков? – внезапно посерьёзнел старый ворчун. – Вашему Рашаду совсем плохо? Его она тоже прислала?
– Да, – твёрдо ответил Мишàри, стараясь смотреть ему прямо в глаза. – Когда мама узнала про Ханан…, – он осёкся и невольно покосился на упомянутое чудо.
Чудо удалялось от них, сидя на закорках матери. Навстречу ему от высокой скалы шагал огромный двухвостый монстр с уродливой треугольной башкой и немыслимыми клыками в приоткрытой пасти. Гаффар хотел, было, гавкнуть на увлёкшегося зрелищем сосунка – Наруга жестом попросила его не выкаблучиваться. Пусть посмотрят, чего добиваются. Он признательно кивнул, посмотрев на неё с какой-то затаённой тоской, которую прятал от детей.
Тем, впрочем, было не до него. Все четверо неотрывно наблюдали, как маленькая Ханан стартовала со спины матери и понеслась навстречу монстру. А долетев до него, пропала – растворилась на глазах. Зияд так выдохнул, словно не делал этого все два прошедших года. Жена Мишàри всхлипнула, а сам он просто окаменел. Азиль же улыбнулась и спросила у Наруги:
– Это её дубль?
– Это наша Ханша, – с чувством провозгласила та и похвасталась: – Знаешь, у твоей дочери самая отважная, самая мудрая и терпеливая нянька на планете.
– Точно! Ханша по праву выбрала нашу Ханан, – гордо подтвердил Гаффар и приосанился: – Самая достойная медведица из всех. Остальные пустоголовые зазнайки – прости Аллах!
– Я же тебе говорил! – вырвалось у Зияда, обнявшего улыбающуюся жену. – Отец, а у тебя?
– Супруг почтенной Ханши Дубль-Гаф отдыхает с долгой дороги, – с язвительной лаской в голосе оповестила их Наруга.
Азиль сдержалась, а вот Зияд всё-таки хмыкнул.
– Не смешно! – сурово одёрнул его Гаффар и обратился к Мишàри: – Всё видел?
– Да, – снова твёрдо ответил мужчина.
И не без вызова посмотрел на старика, решающего их судьбу. Гаффар вздохнул и разрешил:
– Несите. Посмотрим.
Ребят словно ветром сдуло. Причём утончённая робкая супруга обогнала своего отважного Мишàри. Гаффар же придирчиво осмотрел Наругу и поинтересовался:
– Племянника Мишàри себе заберёшь?
Повод для придирок у него имелся. Ибо их деятельная планета, отмониторив весь процесс беременности и родов зеленоволосой Ари, сделала выводы и взялась за дело. И в один прекрасный день Наруга, Ракна, Шатхия, Гранка, Бинка с Нэлл и даже Юлька обнаружили, что беременны. Прямо так: хором. Планета решила не мелочиться, когда речь идёт о науке. Обалдели все: и берры, и люди. Обрадовались тоже коллективно.
Лишь беррихи призадумались: остановится на этом земля-матушка, или вплотную займётся воспроизводством собственных детей? Они поделились тревогами со своими мужиками: не решит ли планета, что чужие дети ей теперь без надобности? И не захочет ли стереть их с лица своей земли? Короче, отравили радость отцам нарождающихся семейств. Правда, тут же возникла гипотеза, что ради такого случая планета может разрешить отлёт поселенцев. Но легче от этого не стало.
– Почему бы и нет? – пожала плечами Наруга. – Могу и себе забрать. Хотя вряд ли. Или Бинка отнимет, или Шатхия. У этих дочерей земли прямо зудит в материнстве. Помяни чёрта, – усмехнулась она, глядя за спину Гаффара.