Тот как раз скроил ироничную рожу и вежливо поинтересовался:
– Что Ойвинд, наши девочки опять порадовали?
– Порадовали, – возразил тот, присаживаясь рядом с хутамкой. – Жирдяя завалили. Матёрого.
– Где? – моментально бросил изгаляться Кобер.
Это рудокопы закончили работу, а у него она только начиналась. Им с Игбером предстояла кормёжка дублей – паршивая работёнка: здорово опасная и практически ювелирная. Добычу требуется не задрать, а притащить к островку – дубли у всех, как на подбор, не водоплавающие. Для берров они обед поймали, а вот их собственный обед на поверхности не плещется. За ним нужно лезть на глубину.
Пока Ойбер объяснял, где прихлопнули жирдяя, к месту совещания стянулись все медведи. Тема животрепещущая. Даже Дубль-Ра с Дубль-Шах осмелились сползти до середины склона и развесили уши. Отважно уменьшившись до непривычного для них карликового размера, мандаринки второй день не покидали макушку холма. Находиться на болотах им просто невмоготу, и барышни мучительно терпели до конца истязаний. Однако магическое слово «жирдяй» моментально компенсировало мандаринкам все прежние тяготы и лишения. Этих амфибий они открыли для себя недавно и пристрастились к экзотическому блюду – иначе их сюда на аркане не затащишь.
Получив координаты, Кобер с сыном потопали к кромке воды. Медведи, толкаясь, потрусили следом. Казалось, скомандуй им «фас», и они в считанные минуты наловят целую гору субмарин. Те уже подтянулись к району, где на дне шёл зверский делёж жирдяя, и периодически всплывали хапнуть свежего воздуха.
– Мало, – между тем определилась Шатхия с объёмами двухдневной добычи.
Она переползла на клочок сухого песочка, где разложили для просушки раковины. Прежде их выбрасывали. Но пару лет назад Гаффар с планеты Салихьят предложил беррам провести исследования тары, в которой вызревает такое чудо, как «милость бога». Дескать, начинка чистое золото, так неужели она вырастает в дерьме? В свой следующий визит почтенный Гаффар буквально светился от предвкушения нового источника барышей. В раковинах обнаружилась куча всего полезного от неистребимых болячек людей. Научный мир Мусульманской лиги вскипел, выбрасывая на поверхность пену новых открытий и предсказаний.
С одной стороны, здорово: колонии лишний прибыток не помешает, хотя и так не бедствуют. С другой, вскипела и жадность тех, кто упорно считал, что Проклятая планета могла иметь более достойных владельцев. Подруги у берров появились почти одновременно с этим новым геморроем – Наруга упорно пыталась связать оба события. А затем насовать по морде тем, кто пытается тянуть лапы к норе её стаи. Майор притормаживал девичьи порывы бывшей бандитки, обещая, что «как только», так он «сразу встанет во главе». И тогда уж они насуют профессионально: продуманно и всем подряд.
– Чего мало-то! – обиделась Юлька, плюхнувшись рядом на коленки. – Шестнадцать штук. Я считала. За пару дней. А если бы не этот сраный жирдяй, так ещё бы пошуровали. Ойвинд там заметил две нетронутые грядки. Во-он там! – подскочила она, махнув рукой.
«Вон там» уже вынесли разборки со дна на поверхность болота. Несколько ящеров мутузили друг друга, вырисовывая кренделя в перебаламученной воде.
– Да, не пошуруешь, – констатировала Ракна, вскочив на валун, дабы полюбоваться на драку субмарин. – И скоро они не уберутся. Ещё и под ногами будут путаться, когда по мостику пойдём.
Мостиками именовались непотопляемые тропы, по которым добирались к островкам-рудникам. У этого рудника он был узким, вихлястым, почти вровень с водой. Ящеры не упустят момент вывалиться на мостик и цапнуть шагающую по нему добычу. Добыча, понятно, шире пасти раз в сто – медведям так и вовсе разок топнуть, чтобы раздавить дурную башку под ногой. А вот мандаринкам гораздо хуже. Утащить их не утащат – кишка тонка – но стройные ножки девушкам попортят.
– Шатхия, как думаешь, ящеры скоро угомонятся? – спросила Ракна, сползая с камня.