Обогнув по дуге несколько усадеб, она увидала, как её добыча виртуозно скатилась по лестнице на среднюю улицу. Азарт погони заставил пилота пустить мандаринку вниз по склону – дура набитая! И с какого-то перепуга возомнила, что они слетят туда сизым голубем? Зверю до политики никакого дела. Ему понятно только одно: собственные ноги лучше всего пригождаются целыми и в полной комплектации. Мандаринка осторожно скользила по склону, что-то жалобно квохча. А навстречу ей из-за края приближающейся центральной улицы поднималось оранжевое солнце. Вот показались передние глянцево-чёрные глазищи. А вот и расщеперенная пасть, из которой вылетело приветственное злобное пронзительное кваканье.
Ужас машины ударил Гранку наотмашь, а её ноги легли на обратный курс, зачастив подгибающимися коленками и оскальзываясь. Пришлось срочно катапультироваться, приземляясь снаружи в позе игривой шавки. Да ещё чуток проехаться по склону, обдирая руки и портя штаны. Когда она умудрилась, наконец-то, затормозить, Граша уже стояла на крыше дома, куда держал путь её пилот. Вся такая грозная, руки в боки, блин набычился и защёлкал зубами.
– Давай без сцен, – попросила Гранка.
И юркнула в родную уютную кабину. Граша влёт усвоила выплеснувшуюся в неё задачу и понеслась по улице вслед за добычей. Далеко не убежала, резко осадив и нависнув над оградой одного из домов. С крыльца на неё в недоумении пялились две женщины: пожилая в дверях и молоденькая, что в те двери намеревалась войти. Хорошая девушка Галя – как её называла Наруга. В длинной – по щиколотки – юбке по местной моде, в мягких сапожках. На плечи наброшена вязаная кофточка, на мордахе вся её перепуганная скромность. Видать явилась в гости и не чаяла притащить на хвосте распалённого мандарина.
Гранка приказала продолжить преследование, но Граша упёрлась. Попытки пилота выудить из сознания машины мало-мальски достоверную причину саботажа успехом не увенчались. Боковые глаза наглядно демонстрировали пустую улицу – пара мужиков и стайка кашляющих собак не в счёт. Передние иллюминаторы упёрлись в крыльцо, на котором пожилая женщина неуверенно замахала рукой, дескать, ступай отсюда, нечисть. Люди различали домашних монстров в лицо, но в сумерках да в растерянности одного из дублей оборотней явно не признали. Хозяйка пожала плечами, втянула Галку в дом, и дверь захлопнулась.
Приплыли – поздравила Гранка свою машину и велела идти домой. Та с непревзойдённым пофигизмом моментально забыла из-за чего весь сыр-бор. Охотно потрусила к подворью берров, радуясь грядущему воссоединению с тем, что осталось от её семьи. Спускаясь на нижнюю улицу, они услыхали полусонную приветственную воркотню Машки, которую со всех сторон обложили туши её мужиков. Медведица приподняла голову, полюбовалась, как корячится на склоне колченогий мандарин, и ткнулась носом в передние лапы.
На её спине сидели Юлька с Акери и вытягивали шеи. Ищут, куда мы приторочили пленницу – мысленно усмехнулась Гранка. Граша, не разобравшись в её чувствах, весело защёлкала челюстями, дескать, и ей смешно. А досада пилота наверняка от того, что давно пора бросить шляться с дурацкими намерениями – спать пора.
Гранка выскочила прямо на спину Дубль-Нута, мимо которого пробиралась Граша. Медведь сонно хрюкнул, мол, не балуй. Мандаринка обогнула его и посеменила к своей осиротевшей клумбе – там никто не спал, ожидая заблудшую душу. Гранка сползла с Дубль-Нута и подошла к Машке.
– Не поймала, – ревниво констатировала Юлька, тряхнув рыжими патлами.
– Я в курсе, что ты бы поймала, – добродушно хмыкнула Гранка. – Ты у нас та ещё резвушка. А вы чего тут?
– Ждём, – пояснила Акери, свесив голову набок.
– Всё, дождались. Марш спать.
– Риг сердится, – как всегда, в строчку заявила фея, накручивая на палец прядь волос.
И разглядывая её так, словно выискивала набухшие почки
– На то, что я тебя втравила в это дело? – уточнила Юлька, разглядывая коготки.
– Он не хочет, чтобы я вас травила, – пояснила Акери. – Думает, что я хочу не то, что вам надо. А вы меня любите и травитесь. А от этого плохо Игберу. И вожаку. И Гетберу, и Дитмару.