Натянула майку и двинула на выход. В дверях обернулась и насмешливо задрала брови:
– Останешься сторожить моё супружеское ложе?!
Ари глянула на неё мутным потусторонним взглядом. И когда успела провалиться в себя, если только что чирикала? Гранка махнула рукой и вышла. У лестницы Акери её нагнала. Но активность, подстёгнутая окриком, никак не отразилась на её самочувствии: глаза стеклянные, рот дурашливым бубликом, на всё натыкается. Мозги в полёте, и лапки живут каждая своей жизнью. Как они там выживают на своей планете полной воды? Утонут же, но не почешутся вернуться к действительности в столь ответственный момент своей жизни.
Гранка цапнула невменяемую обормотку за руку и потащила через двор в кают-компанию, как прозывали гостиную стариков сами берры. А там – не успело солнце взойти – опять набивали брюхо. Поразительно ненаучный факт: молекулярные копии покойников – реальная нежить – жрут, как вполне себе живые слоны. Гранка видала парочку таких в зоопарке на Сибири – родной планете, с которой ей пришлось рвать когти дабы всё не кончилось плачевно. Правда, и за собой она замечала неприличный для девушки аппетит. Что-то там Проклятая планета перемудрила с их физиологией – малообразованная, но жутко деятельная зараза.
Гранка свалила ношу на лавку – Риг тотчас взялся фаршировать свою белу лебёдушку всем, что попадало под руки. Юлька сорвалась с места, подлетела к ним и поджала Ари с другого бока – не лишняя предосторожность. Обойдя стол, Гранка уселась рядом со своим белым лебедем, и только тут заметила гостей. Да ещё каких!
– Гаффар! – выпалила она от неожиданности и подпрыгнула.
Майор ласково пришпилил её к лавке могучей дланью и приказал:
– Ешь.
– Да погоди ты! – столь же ласково огрызнулась Гранка и одарила торговца ядрёным взглядом: – Не дождался нас тогда. Слинял. А мы печалились в разлуке.
Дедок – что и сам был любителем позубоскалить – поднял от заставленной столешницы глаза и глянул на неё как-то затравленно.
– Что случилось? – мгновенно бросила она выделываться.
Под ложечкой неприятно засосало, хотя голова упрямо настаивала, что у них с девками всё пучком. И подавленность старого знакомца была посвящена не их героической недосмерти – не они числились пупом его земли. Кажется, ушлая планетка начинает прививать дочуркам пакостное ощущения собственной значимости для всех подряд. Опасная зыбкая почва, на которой здравый смысл не приживается даже с навозом – загибается и тухнет, оставляя одно дерьмо.
Гранка метнула взгляд в Юльку – та в ответ недобро прищурилась, дескать, дело дрянь. Но высказываться не решилась, хотя и чесалось у девчонки так, что она для верности прикусила губу. А Гаффар ответил не сразу. Пострелял глазами в стол, на вожака, на Анабера, снова на стол. Пожевал губами. Что-то пробормотал, из чего Гранка вычленила только ожидаемую здравицу Аллаху. Наконец, старик вздохнул и огорошил:
– Вот, привёз внучку. Вам отдать. То есть в берры.
Гранка вытаращилась на майора – на взгляд тот не ответил, но кивнул. Остальные делали вид, будто месяц не ели, отчего любые перипетии жизни во вселенной теряются в дали. Похоже, выделываться завязала только она – остальные к её почину и не думали присоединяться. Похоже и на то, что мужики от большого ума спихнули решение дурацкой проблемы на женские мозги. А они с девками от переизбытка ума опять полезут во все тяжкие. Всебочечные затычки – мысленно скривилась она и кивнула:
– Рассказывай. Только давай без этих ваших восточных цветистых околичностей.
– Сказал же: внучку привёз, – недовольно засопел Гаффар, взбодрённый её проклюнувшейся стервозностью. – К вам. Насовсем.
– Щедрый подарок, – съязвила Гранка. – Нас хлебом не корми, дай только приплод стае организовать. Ты толком объяснить можешь? Или мне тебе пятки поджарить, чтобы здесь конструктивом пахнуло?
– Умирает она, – вздохнул Гаффар, вытирая вспотевший лоб. – Лейкемия. Ничего не помогло.
– Это ты сообразил убить ребёнка, чтобы продлить его существование в наших шкурах? – взяла Гранка более мягкий тон, ибо лёд тронулся.