– Майор, а мне можно?
– Ты на страже. Ульв идёт с нами,
В глазах Виталия задрожала обида: он почти на шестьдесят лет старше, а берут этого сопляка. Парень покосился на отца – Бробер еле заметно мотнул головой, дескать, нет, и всё тут.
– Ты старше, – подтвердил Нутбер немые претензии Витальки. – Поэтому и останешься. Если Коберу понадобится помощь, пойдёшь в котловину. Тебя в одиночку я отпустить могу. А Ульва нет.
Витбер моментально воспрял духом и солидно кивнул. Сопляк – констатировала Гранка – а ему без малого девяносто. Вот так жизнь и карает за твоё долголетие долголетием детства, проедающего взрослым плешь.
– А я? А я? – закрутился на коленях Бробера малыш Хаук. – Папа, а я?!
Все с ухмылочками оборотились на Эйбера – даже майор утопил улыбку в усах. Было от чего. Медведя по малолетству Хаберу не полагалось: в свои пять он выглядел от силы на три. Но недавно этот паршивец научился сознательно развоплощаться. И проделал это с одной из собак, насмерть перепугав исчезновением двух приставленных к нему нянек. Если прежде за ним присматривали все, кому не лень, то теперь смотрели всей общиной. Гоняли от него любую домашнюю живность – от греха подальше. Лишь однажды ему удалось пролезть в кабину одного из мандаринов – что этот паук выкаблучивал, пока Бробер не выманил из его башки маленького паразита! Поначалу-то всей общиной перепугались, а после всей же общиной ржали, устраняя причинённый ущерб.
– А ты на страже! – деланно строго велел отпрыску Эйбер.
Тот не поверил – знал пройдоха цену субординации. Обернулся к вожаку, преисполненный верой в грандиозную силу всеобщего любимца. Но майор сурово подтвердил:
– На страже.
Малыш надулся, а взрослые расслабились: его выходка развеяла тяжкий дух, витавший в кают-компании. Даже у Гаффара заметно отлегло на сердце: вид этого ребёнка, казалось, обещал ему благоприятный исход в борьбе за жизнь внучки. Пусть и такой… непривычной.
На следующий день подготовленный Джаредом ответный караван с первыми лучами солнца пополз к перевалу. В авангарде топали Дубль-Нут с Дубль-Эем. На этом отрезке пути с тылу опасности почти не ожидали, поэтому и доверили его молодняку: Дубль-Игу с Машкой. Молодой медведь строил красотке глазки и геройски поигрывал хвостами – сказывалось лирическое настроение Игбера.
Однако сердце Машки уже вовсю принадлежало Дубль-О, который нынче геройствовал где-то в лесах. Она куксилась и норовила хлестнуть навязчивого сопляка побольней, чтоб не раскатывал губу. Наконец, до Игбера дошло, какого дурака он свалял, увлёкшись чувствами – пришлось поменяться местами с Ульвом. Дубль-Иг с облегчением ускакал от медведицы, что, по сути, нужна ему, как бубновая дама.
Перевал побаловал их полным покоем и со стороны погоды, и со стороны фауны. Его успели пройти до захода солнца. Спустившись, расположились на дежурной стоянке, споро разгрузив червей-носильщиков, сдув этих трудяг и попрятав подальше от любителей их мясца. Запалили круг костров из загодя приготовленных дров и расположились на отдых. Люди быстро поели и завалились спать, а берры в составе конвоя не смыкали глаз. Караваны – где и черви, и люди, и скотина просто объедение – были слишком лакомым куском, чтобы они могли себе позволить лишнее.
Гранка забралась на высокий валун, уселась поудобней и бдила, запрещая себе посторонние размышления, дабы не профукать опасность. Справа от неё был пост Эйбера, слева – Ульбера. Лунная ночь не давала маскировке медведей никакого преимущества перед оранжевой Грашей – все трое, как на ладони. Казалось бы, их присутствие ясно давало понять: не суйся. И кое-кто поумней не совался, желая пожить подольше. Поэтому караванный путь издавна облюбовали самые безмозглые создания планеты – они же самые опасные. Медведям проще: они и самые умные, и почти самые сильные по оснащённости вооружением. А вот мандаринам те же богомолы не по силам: сожрут и не подавятся.
Граша тихо гукнула, подтверждая мысли подруги – она побаивалась этих мест даже в компании медведей. Поэтому тихой сапой подползала всё ближе и ближе к валуну, пока не плюхнулась рядом с ним на пузо, растопырив коленки. Дубль-Эй одобрительно крякнул, мол, слабакам в первых рядах не место. Он лежал неподалёку и, казалось, дремал. Но хвосты были настороже, подобранные так, чтобы в любой момент выстрелить в сторону опасности. Или добычи – это, как повезёт.