– Руку не меняем!
Отобрал бутыль, разлил и провозгласил тост:
– Ну, мужики, будем!
Юлька поползла наверх: прямо так, задом наперёд. Втянулась на второй этаж, неслышно выдохнула и поднялась. Прокралась в первую же комнату, где окна выходили на задний двор. Залезла на подоконник и примерилась: высоковато. Если сейчас что-нибудь себе сломает или подвернёт, всё, хана ей. Старики её ойканье за километр услышат, выловят и так навтыкают…
Понятно, что перетерпеть не переломишься. Но как же стыдно попадаться на таком прискорбном деле, как шпионство за собственными родичами. Чистое паскудство. Прежней Юльке оно бы, как с гуся вода. А вот нынешней совершенно невозможно. На неё весь народ в крепости глядит, как на человека важного и безгрешного, каких лично Юлька прежде никогда не встречала. Нет таких людей нигде и быть не может. А берры не люди. Чуть ли не святые заступники. Над подобными фантазиями, конечно, можно скалить зубы, сколько влезет. Но не считаться – пусть даже и с такой галиматьёй – никак нельзя.
Она совсем, было, решилась прыгнуть, как вдруг из-за угла дома вылезла башка…
Юлька глазам не поверила. Но Дубль-Нут укоризненно покачал головой, дескать, не надейся, не развеюсь, как зелёные чёртики после знакомства с дурдомом. Юлька шмыгнула к двери, соорудила щёлочку и прислушалась: внизу прогудел голос майора. Всё, если сию секунду не слиняет, он её унюхает. Взлетев обратно на подоконник, она сиганула вниз… И тотчас распласталась на знакомой горбатой спине. Дубль-Нут фыркнул, дал ей по заднице кончиком хвоста и потопал в обход дома.
– Стой! – простонала Юлька, долбанувшись лбом о железный хребет. – Корзинку забыла! Майор увидит и всё поймёт.
Медведь утвердительно хрюкнул без малейшего сочувствия к легонько и ненарочно оступившейся девушке.
– Ой! Ну, можно подумать, ты таким правильным сразу родился, – обиделась она, укладываясь поудобней.
Дубль-Нут выглянул за угол и повелительно буркнул, мол, хорош трепаться, скройся с глаз. Она мигом юркнула в кабину вожака и затаилась – неловко, будто залезла воровать у родного человека. Еле дотерпела, пока старый медведь не отошёл подальше от дома. Выскочила из него, как угорелая, и пулей взлетела на среднюю улицу. Добежала до Танолевой калитки, влетела во двор, затем в дверь, хлопнула ею, прижалась спиной и выдохнула.
– Ты чо, майора обокрала? – почти угадала Бинка, вплывая в гостиную.
– Хуже, – несчастным голосом призналась Рыжая.
И тут же выложила подруге, как жутко накосячила – прям, хоть из дома беги.
– Тебя иной раз до того жалко, – дурашливо посетовала Бинка, плюхнувшись на лавку. – Как же такой дурой жить-то бедственно. Хоть в петлю полезай.
– Хорош изгаляться! – окрысилась Юлька.
– Ты чо, натурально решила, будто Кобер или Бробер тебя не учуяли? – вполне искренно изумилась Бинка.
– Так, чего же они…
– Не вытащили тебя за ухо припозорить на гостях? – уточнила эта язва.
Юлька сползла спиной по двери, села на задницу и потерянно выдохнула:
– Всё, теперь замучают воспитанием.
– А чо ты там такого криминального услыхала?
Юлька немного подумала и вдруг удивилась:
– Да, вроде, ничего такого.
– Рассказывай, тетеря, – вздохнула Бинка. – После и решим: чо оно или, вправду, ничо.
Глава 1
Утро выдалось! Не утро, а конфетка. Планета не часто баловала чистым небом – не позволяла мечтательно таращиться туда, куда бы им вздумалось прогуляться. В том, что вскоре им это будет по зубам, девчонки почти не сомневались. Вон Акери же удрала из дома, и ничего, не рассыпалась. Пусть не удрала, а была похищена в самом мелодраматичном ключе – какая разница? Она транспортабельна, и родная планета Кунитаоши не воспротивилась её турне по заграницам – разглагольствовала Бинка, шуруя в битком набитой сковороде деревянной лопаткой.
Гранка лениво кивала, подперев рукой щёку. Она пялилась на солнечного зайчика, что притаился в уголке у висящей напротив полки с посудой. Заяц отдыхал – Бинка вконец уморила попрыгунчика своей зеркальной крышкой: то закроет, то откроет, туда-сюда, туда-сюда.