– И, как, по-твоему, Акери командует червями? – скептически выгнула бровки Ракна.
– Да, очень просто, – хвастливо заявила Бинка и оглянулась.
Они сидели на широченной лесной поляне – в стороне от десантников – и трепались. По краям поляны возвышались туши пары дремлющих медведей и красовались яркие блины мандаринов в обрамлении вздыбленных коленок. В центре два небольших костра, на которых усталые вторженцы готовили ужин. Берры, как всегда, отдыхали отдельно – Кобер всё ещё выпендривался, играя в контрразведку на подпольном положении. Соскучился старый пень по военной биографии.
– Вот ты выделываешься, а не знаешь: на этой поляне полно проса. Вон, всё по пояс заросло, – авторитетно разъяснила бывшая селянка. – Ну, оно, понятно, не совсем просо. Верней, вовсе не просо, но похоже. Тока жрать нельзя – отравишься.
– Намекаешь, что червям его жрать можно? – догадалась Ракна, срывая высокий стебель с кучей длинных пожелтевших листьев и жирной колбаской бурого колоса.
– Так этим не просом их в Таноле и кормят! – торжественно открыла никому не нужную тайну Бинка. – И зёрнами, и стеблями, и корешками: червям всё сойдёт. Они до этой пакости такие гурманы, аж прямо шизеют. Здесь-то их точно нет, – ткнула она пальчиком в землю.
– Откуда знаешь? – удивилась Наруга.
– Трава целая, – как всегда, пришла на помощь Шатхия. – Не сожрали.
– Ага, – кивнула Бинка. – А ещё: черви в таких местах не живут. Верней, живут, но не те. Другие. А наши голубчики слишком здоровые. Им среди таких корней тесно. Не сегодня-завтра выйдем из тутошних дебрей, и попробуем. Надо тока проса накосить. На приманку, – бухтела она, по-хозяйски оценивая фронт работ.
– Что-то я не припомню, чтобы Акери таскала с собой снопы, когда вызвала червей у котловины, – с сомнением проворчала Наруга. – Там она применила что-то умственное. И мне вот интересно, – оглядела она подруг. – Почему ни одна сука ни разу не заинтересовалась этим полезным ремеслом?
– Я забыла, – честно призналась Шатхия. – Слишком много нового. Голова не поспевает.
– А мне вообще в неё не приходило заморачиваться сельским хозяйством, – не менее честно удивилась Ракна. – Каюсь: дебилка. Штука полезная.
– Как Акери узнала про эту траву? – внезапно задала резонный вопрос Шатхия. – Откуда знала, что черви любят?
– Точно! – не понять чему, обрадовалась Ракна. – Она ж с другой планеты. А на этой её Кунитаоши сплошной океан. Одни водоросли – Акери же рассказывала в моменты просветления рассудка.
– Значит, она их не приманивала, – задумчиво пробормотала Наруга, выдрав из земли обсуждаемый стебель. – Тут что-то другое. Иной принцип. Знать бы: какой?
– Ну, лично я в психологии червей-трансформеров не сильна, – захмыкала Ракна, демонстративно разглядывая холёные руки со звериными когтями.
Те росли, как сволочи, доставляя массу неудобств твердокаменной фактурой и остротой краёв. Оборотням-то по барабану – хотя спине Гета в определённые моменты доставалось – а для людей опасность при контакте. Да и цеплялись эти отростки за всё подряд – приходилось постоянно кромсать их ножом и обтачивать. Вот и сейчас Ракна подобрала камень, занявшись шлифовкой. Шатхия одобрительно кивнула и присоединилась к полезному занятию. Наруга тоже поискала глазами подходящий точильный камень и вдруг…
Ей показалось, будто земля между ними и кострами дрогнула. Проморгалась – вроде ничего нет. Только хотела вернуться к прерванному занятию, как земля дрогнула во второй раз. А бдительная до паранойи хутамка подскочила и уставилась на дрогнувшее просяное море.
– Тоже заметила? – поняла Наруга, поднимаясь и шаря глазами по земле.
– Что заметила? – вскинула глаза самоуглублённая в маникюр Ракна.
Шатхия медленно повернулась и уставилась на Бинку – та пребывала в полнейшей прострации: глаза стеклянные, моська так напряглась, что из пор вот-вот несуществующее сало полезет.
– Ари! – выдохнула хутамка, присев перед новоявленной русской юродивой.
– Это она? – уточнила Наруга, наклонившись в попытке заглянуть в пустые глаза Бинки.
Шатхия помахала перед носом белобрысой статуи обеими руками и резюмировала: