– С нами было так же, – подтвердила Шатхия и посмотрела на север.
Голова Наруги сама собой повернулась в том же направлении. Зуд сменили частые но слабенькие черепно-мозговые уколы.
– Далеко, – констатировала хутамка. – Там что-то плохое.
– Крупные монстры? – уточнил Стив.
– Там беда.
Гет лежал в высокой траве, многозначительно пестря самоликвидирующимися порезами. Кандидатам-смертникам явно нравилось это нехитрое подтверждение теории неуязвимости берров. Наруга мысленно посмеивалась над этим мальчишеством с обеих сторон. Но супруг вдруг бросил дурачиться и резко сел. Только тут она заметила, что Дубль-Гет перестал чавкать и замер, уставившись всё в том же направлении.
– Что? – хмуро поинтересовалась Шатхия.
Гет молча подскочил, подбежал к дублю и прыгнул в кабину. Не прошло и полминуты, как он вылез и приказал:
– Бросайте всё. Идём туда. Залей костёр, – бросил он медведю. – Мужики, подбросить вас на деревья? Вы можете это не пережить.
– Мы с тобой, – категорично воспротивился Стив.
Николас с Хансом решительно кивнули и занялись оружием.
– Тогда наверх! – скомандовал Гет, и развоплотился.
Наруга прыснула, когда ребята сиганули прочь, едва не попав под мощную струю, бившую из-под задранных хвостов. Дубль-Гет добросовестно прикончил костёр, захлестнул арканами Стива с Николасом и забросил на спину. Ханс едва успел вцепиться в рюкзак, когда улетел туда же. Наруга развоплотилась последней, убедившись, что пожара они не устроят.
Нар и Шах едва поспевали за прущим, как бульдозер, медведем. Тот всё больше ярился – редкость у этих флегматичных великанов. Своих врагов они пускают на фарш с философской небрежностью профи – ничего личного. А тут на лицо именно личное: Дубль-Гет рвался вперёд не убивать, а спасать. И так боялся опоздать, что прошёлся боками по всем встречным деревьям. Они с Шатхиёй благоразумно держались на флангах – в тылу два взвинченных до крайности хвоста обкорнали бы им всю ходовую часть по самый блин. Наруга не нашла иной причины происходящего: в беде медведь, и никто другой. Другой не вызвал бы такого ажиотажа – даже люди.
Первый, кого она разглядела по ходу скачки, был гигантский рогач. Тот переборщил с габаритами, и тыркался между стволами, пытаясь просочиться к центру событий. Дубль-Гет с разбега вырубил его мозги и наподдал лбом, выбивая пробку из прохода. Пробка врезалась в ближайшее дерево и застряла в нём рогами. Не так, чтобы прочно, однако Нару с Шах хватило и этого: голова осталась висеть на дереве охотничьим трофеем. Тело билось на земле, пытаясь свернуться в привычный шар.
Стартуя вдогонку за медведем, Наруга боковым зрением заметила крыс, кинувшихся к рогачу на обед. А впереди Дубль-Гет уже трепал третьего рогача – второй извивался под его лапами. Ребята, левой рукой цепляясь за шерсть, правыми вели огонь по огромным целям – хрен промахнёшься даже в акробатических кульбитах. В тыл не стреляли, боясь задеть девчонок, и, в принципе, помогали расчистить путь. Подбитых тварей, как всегда, принимались пожирать однополчане, позабыв о начальной цели этого светопреставления.
Вдруг медведь так резко затормозил, что Нар едва не врезался ему в задницу. Они с Шах моментально прикрыли бока товарища, щёлкая зубами от страха. Наруга до рези в глазах всматривалась в боковые иллюминаторы, но поняла лишь то, что ничего не понимает. Наплевав на осторожность, она выпрыгнула наружу и понеслась к морде Дубль-Гета. Если что, нырнёт в него. Или в кого-то ещё. А там доберётся по головам до родной кабины. Рядом моментально нарисовался Гет. Он мрачно смотрел на трёх медведей, стоявших спиной к спине: двух самцов и самку. В центре композиции бился наполовину ушедший в землю медвежонок. Его держали тремя хвостами, обвив малыша и рискуя его задушить.