– Бубновая, – зло процедила Наруга и схватила мужа за руку: – У них ничего не выйдет. Только мы.
– Придётся, – буркнул он, оглядывая собравшуюся вокруг нечисть.
Та прекрасно знала, что медведи никогда не бросят малыша. Что они заложники ситуации, а потому здорово уязвимы. Вскоре взрослые устанут разбрасывать ментальные удары, окончательно стемнеет и тогда…
– Бубновая! – рыкнул Гет, ткнув пальцем в прыгучую мерзавку.
Какая огромная – ужаснулась Наруга. И тут её сердце рухнуло в пятки: бубновых было две. Они подбирались к добыче, а за ними резиновыми мячиками скакало потомство.
– Рискнём? – взмолилась она, впившись когтями в его руку.
– Должны, – процедил он. – Раз… два… три!
Наруга рванула вперёд на пределе сил оборотня. До Акери не дотянуться, но их собственные скоростные характеристики после ночёвок в игольнике здорово выросли. Настолько, что ей удалось разминуться с выброшенной навстречу зазубренной ногой паучихи. Развоплотившись, Наруга нырнула в бубновую и поначалу задохнулась в тупом мареве голодной мути. Жрать, жрать, жрать – эти монотонные посылы опутали сознание, но опыт не пропьёшь, как говорят русские.
Нарисованные человеческим воображением монстры ринулись на её бубновую со всех сторон. Они давили и пожирали её мелюзгу. Паучиха взбесилась, приняв морок за чистую монету, и резко развернулась, замолотив ногами во все стороны. Наруга изо всех сил напирала, чувствуя, что сознание высвобождается из омута вязкого голода. И паучиха поддавалась, атакуя ближайших врагов. Заварилась такая каша, что видимость сошла на нет – бубновая скакала с космической скоростью. Но ощущение близости Шатхии задавало направление. Оставалось надеяться, что хутамка сообразит, к чему они с Гетом затеяли этот кавардак.
Она сообразила. Выскочила из Шах и взялась командовать всеми мужиками подряд. Дубль-Гет замер, хотя пляшущие в смертельной пляске бубновые приводили его в ужас. Десантники на его спине приготовились пускать гранаты – эти, к счастью, не понимали, что за твари перед ними.
Чистейшей воды авантюра, но у них получилось. Когда до окаменевшего Дубль-Гета оставалось не более трёх десятков метров, Наруга выпрыгнула из бубновой, насколько смогла далеко. Покинутая машина моментально взорвалась от вовремя ударившей гранаты. А через несколько секунд разнесло и вторую паучиху. Охотники на медведей давно рассосались – те, кто ещё не корчился от яда. Опасность попасть на зубок кому-то шибко упорному временно миновала.
Наруга попыталась встать, но рухнула на бок – ноги ниже колен размозжило осколками. Правая рука висела плетью, один глаз ни черта не видел. Она выругалась и заорала во всю мощь глотки, призывая Нара. Как у того хватило духу – просто невероятно! Но мандарин бросился к своему пилоту, перескакивая через агонизирующие тела и отдельные фрагменты. Он буквально всосал её в себя и пустился наутёк. Прижался к боку пыхтящего Дубль-Гета, и пилот вылез из кабины, заново родившись.
– Ты?! – завопил Ханс, тыча в неё пальцем.
Стив с Николасом вытаращились на женщину, которая минуту являла несовместимое с жизнью зрелище.
– Гет! – заорала Наруга, не обращая внимания на охреневших зрителей.
Из-за морды медведя выпрыгнула Шах и остановилась перед ней. Супруг материализовался из подобравшей его мандаринки. Ласково похлопал отважную умницу по ноге и буркнул:
– Не ори.
Она повисла на его шее, как ненормальная. Плакала без слёз, задыхаясь и что-то булькая непослушными губами.
– Истерика, – преспокойно констатировала Шатхия и шлёпнула подругу по спине: – Пошли спасать медведей.
Наруга мигом опомнилась. Отцепилась от супруга – на прощанье он успел мазнуть её губами по лбу. Подруга уже залезла в кабину, и Шах пошлёпала к медведям, высоко поднимая ноги. Дубль-Гет уже разгонялся к сородичам – Гет едва успел в него запрыгнуть. Подскочивший Нар нагнулся к ней и вопросительно квакнул.
– Ты молодец, – похвалила Наруга и нырнула в холодильник переходника.
Ты такой отважный, такой могучий – затопила она сознание мандарина эмоциями, рождёнными отходняком. Польщённый вожак гордо скакал вслед за Дубль-Гетом, и передние иллюминаторы транслировали вконец обалдевших диверсантов на его спине.