Наруга немного опасалась, но медвежье семейство адекватно прореагировало на мандаринов. Впрочем, им было не до межвидовых разборок. Старший самец и самка осторожно вытаскивали из норы бубновых детёныша – паутина после смерти хозяек растеклась жирными кляксами. Малыш уже хрипел, полузадушенный хвостами, но иного выхода не было. Молодой самец – почти подросток – ожесточённо топтал выживших паучат. Те лезли к норе, как сумасшедшие. Нар тоже заплясал, стараясь передавить как можно больше гадов. Наруга решила, что помогать ему – только мешать. Она выпрыгнула наружу и подошла к супругу, ожидавшему конца выемки малыша.
Дубль-Гет нервничал, глухо воркоча. Когда медвежонка осторожно опустили на землю, он удовлетворённо крякнул и воззрился на берров.
– Я не умею лечить, – испугалась Наруга. – Только калечить и убивать.
– Он сам, – успокоила её Шатхия.
– Откуда знаешь?
– Его мать спокойна. Она ждёт. Значит, уверена: всё будет хорошо.
– Может, мы его покараулим, а папа с мамой пока спокойно поедят? – предложила Наруга Дубль-Гету.
Тот глубокомысленно посопел, тряхнул башкой и огляделся. До сих пор непонятно, как медведи общаются друг с другом, но супружеская пара его поняла. Гет взял Наругу за руку и аккуратно подошёл к медвежонку. Малыш тяжело дышал, закрыв глаза. Его хвостики валялись на земле мёртвыми верёвками – а ведь медведи неутомимые вертихвосты. Наруга присела на корточки и пощупала нос: холодный. Она уселась на задницу и принялась гладить бедняжку по морде, по темечку и дальше. Шатхия моментально присоединилась к релаксирующему массажу – медвежонок довольно закрякал.
Его мама первой одобрила лечебные процедуры и многозначительно осмотрела поле боя, погружённое в сумрак. Папа удовлетворённо кивнул, многообещающе хрюкнул и пошёл в разнос. Он не стал обедать, чем Бог послал. Он ринулся мутузить тварей, что осмелели и вновь подбирались ближе. Нет, на медведей с их питательным жиром троглодиты больше не зарились – вокруг и без того полно дармовой жратвы. Однако папа медведь не желал никому спускать наглых претензий на его потроха. Дубль-Гет поддержал сородича зловещим воркотанием, ссадил на землю поклажу и двинул чинить мордобой на левом фланге атаки. Мама с юношей пристроились на правом.
Только мандаринки спокойно кушали то, что под ногами, и ни на шаг не отходили от медвежонка.
– Он выживет? – участливо поинтересовался Николас, рискнув присесть рядом с дамами.
– Он в порядке, – тепло отозвалась Шатхия, массируя затёкшую лапу.
– А что это были за пауки? – задал более конструктивный вопрос разведчик Ханс.
Несмотря на видимость безопасности, они со Стивом продолжали контролировать окрестности, поводя стволами.
– Это бубновые дамы, – ласково проворковала Наруга и подмигнула медвежонку, который таращился на неё, как на чудо.
Краткая инструкция не произвела эффекта разорвавшейся бомбы. Стив лишь удовлетворённо заметил:
– Мне так и показалось, что это очень опасные твари. Поопасней прочих.
– Они способны отравить даже мандаринов, – добавил Гет, ловя внутренним радаром возможную опасность. – А у них иммунитет почти ко всем животным ядам.
– Красивые животные, – похвалил Ханс, любуясь, как папа медведь разрывает напополам сороконожку.
– Хорошие друзья, – усмехнулся Гет. – Умные и верные.
– Большая душа, – пробормотала Шатхия, трудясь, не разгибая спины.
– Но у тебя мандарин, – заметил Николас.
Он настолько осмелел, что занялся массажем одной из лап малыша. Разминал её и неотрывно пялился на бесстрастную хутамку. Она была выше почти на голову, но прогпилота, кажется, это не смущало.
– Шах не у меня, – строго поправила его Шатхия и сдула выбившуюся из-под головного ремешка прядку: – Шах со мной. Мы вместе. Заодно.
– Просто так получилось, – усмехнулась Наруга, переходя к обработке хвостиков. – Случайно. А потом…, – задумалась она.
– Друзей не меняют, – понимающе кивнул Стив. – Их находят и теряют. Ваши мандарины великолепные бойцы.
Нар повернул к нему передние глаза и горделиво квакнул. Наруга открыла, было, рот для собственных дифирамбов мандаринам, но хвостик в её руках ожил и щёлкнул тётю по плечу. Она так обрадовалась, будто к неуязвимости получила ещё и небесную красоту.