– Ты как скажешь, – растерянно пробормотала Юлька, поверив его проникновенному шантажу. – Мы же идём, чего ты?
– Не пугай ребёнка, – хмыкнула Гранка, цепляя вредоносного старикана под локоть. – Не гневи Аллаха.
Встопорщенный, нездорово суетящийся Гаффар был весь, как на иголках: и смех, и грех. Просунутую ему под локоть руку так прижал к себе, будто зловредная девица вот-вот удерёт, позабыв про обещанья.
– Кончал бы ты психовать, – посоветовала Гранка, чуть притормаживая рвущегося вперёд торопыгу. – Твои вон и без того смертельно напуганы. А ты что, решил их допечь своим неадекватом? Давай, поддай им жару, а то, гляжу, им слишком весело живётся.
О мужчине с женщиной, что замерли рядом с малотоннажником, можно было судить всяко-разно. Но обладателей покоя и счастья в них не заподозрил бы самый отъявленный фантазёр в самых розовых очках. Молодые – не старше Гранки – симпатичные, но вымотанные своей бедой, понурые и явно напуганные. Внешность типично арабская: большие чёрные глаза, тёмные волосы. На лицах отпечатки хорошего воспитания с изрядным образованием – особенно у неё. Гаффар – сколько бы ни вопил о бездарности и вольнодумстве баб – не считал полезным оставлять дочерей необразованными: не скупился на обучение. Не препятствовал одной из старшеньких, когда та подалась в науку – теперь Гаффаровна, кажется, целый профессор. Словом, его детки Гранке понравились: и дочь, и зять.
Дотопав до челнока, приткнувшегося у самого края площадки, она приветливо улыбнулась и поприветствовала гостей:
– Привет. Я Гранка. А это Юлия, – ткнула она пальцем в любопытно пялившуюся девчонку.
– Привет-привет! – зачирикала Рыжая, беспардонно оглядев приличных людей с ног до головы.
– Не пугайтесь, она у нас уличная, – усмехнулась Гранка, протянув мужчине руку.
– Зияд, – представился тот, осторожно пожав руку женщины, переросшей его на целую голову. – А это моя жена Азиль.
Гаффаровна склонила голову, не прекращая метать испуганный взгляд то на оборотней, то на отца.
– Она что, нас боится? – полезла Юлька к Гаффару выяснять отношения. – Здорово живём! И чего вы с Имраном про нас наплели?
У Гранки зачесалась рука: влепить бы засранке оплеуху, чтобы вспомнила о манерах. Она, было, собралась повиниться перед старым человеком за свою подопечную, но тот лишь досадливо отмахнулся:
– Сама же сказала: уличная – храни Аллах. Не цепляйся к пустякам. Давай о деле!
– Это ты давай, уважаемый, – подняла брови Гранка. – Мы здесь, ты здесь, а где причина нашей встречи?
Азиль тут же скользнула к люку челнока и юркнула внутрь.
– Сейчас принесёт, – с бесчеловечно деланным хладнокровием объявил Зияд и пояснил: – Ханàн совсем ослабла. Мы лишний раз её не тревожим. От лекарств она постоянно дремлет. Но сейчас бодрствует.
– Давно вы перестали давать ей лекарства? – догадалась Гранка о причине столь подходящего для знакомства состояния ребёнка.
– Уже три дня, – продолжал спасаться бесстрастностью Зияд, а то бы, наверно, заревел в три ручья. – Она должна всё сознавать. Я не хочу расстаться с дочерью, не попрощавшись. Не хочу, чтобы Ханàн угнетала мысль, будто её бросили у чужих людей.
Тут ему показалось, что он мог обидеть нежных барышень столь грубой формулировкой. «Нежная барышня» Юлия – бывшая мошенница и по совместительству оборотень – весело ощерилась и брякнула:
– Не переживай, у нас ей будет хорошо. Если, конечно, выживет.
Трах! Заслуженная оплеуха всё-таки нашла свою героиню. Юлька, было, окрысилась на подругу – что её вот так принародно – но Гаффар положил ей руку на плечо и попросил:
– Не нужно, Гранка. Мой сын смелый человек. Он должен знать правду.
– Должен, – подтвердил Зияд.
Внешне он не изменился – держал фасон – лишь губы побелели.
– Я не хочу верить, что Ханàн выживет. Я просто надеюсь. Но если ничего не получится, отец, дай знать. Мы прилетим за тобой.
– Ну, раз уж пошла такая пьянка, так до смерти, – не понять отчего, рассердилась Гранка. – Вы, Зияд, в любом случае не прилетите за отцом. Планета его не выпустит живым. Разве ты об этом не знаешь?