Акери с разбега взлетела на ползущего червя и мягко опустилась рядом с Ханàн. Та и этому ничуть не удивилась, раз и навсегда решив, что Проклятая планета полна чудес. Гранка с Юлькой, бредущие в дублях по обе стороны от червя, мгновенно покинули кабины и кинулись поучаствовать в очередном представлении Ари. К примеру, заткнуть ей рот пучком травы, если из него попрёт и вовсе уж недетская информация. Но Акери обрадовала. Внимательно осмотрела пациентку и удовлетворённо заявила:
– Она не скоро умрёт. Мы сможет её довезти до озера Мрака.
Гаффар не стал вмешиваться в консультацию специалиста, но вопросительно посмотрел на Гранку.
– Не бери в голову, – отмахнулась та. – Уже что-то. Хоть одна обнадёживающая конкретность.
По мере приближения к дому, они с Рыжей начинали втихую психовать. Видения ребёнка, которого на твоих глазах рвут звери, назойливо лезли в голову. И хрен с ними – с благими намерениями – если путь к ним вызывает ужас и тошноту. Сейчас обе думали именно об этом.
Акери повернулась к Гранке и напомнила:
– Я говорила, что нельзя. Не всякая дорога угодна Ису. Не всякое зло приносит пользу всем, кто её ждёт. Ей, – кивнула Ари на девочку, – это зло может принести пользу или не принести. А вам оно только навредит.
– Что она говорит? – не выдержал Гаффар, порываясь прикрыть внучку собственным телом от жутких бредней желтоглазой пророчицы.
– Не обращай внимания! – посоветовал Ригбер, материализуясь рядом с подоспевшим Дубль-Ри.
– Но, она говорит, что мы вам можем навредить, – упёрся честный старик.
– Лучше нас самих никто нам не вредит, – безапелляционно заявила Гранка, схватила за ногу пророчицу и стащила её с червя: – Главное, подруга, ты сказала: до котловины она доедет. Риг, забирай свою доисторическую радиолу. И смени ей пластинку, – хмыкнула она, любуясь, как Ригбер забрасывает на плечо бормочущую супругу.
Вечером, когда гостей поселили в семейную общагу – а Гаффар ушёл в кают-компанию «пить горькую» - Акери снова добралась до Ханàн. Гранке – ей которой старик доверил охрану своего сокровища – показалась, что малышке понравилась зеленоволосая фея. Так и оказалось: каким-то двадцать шестым чувством она поняла, что Ари в деле перерождения играет не последнюю скрипку. Едва Акери присела на ложе из шкур, застланное пудами постельного белья, Ханàн спросила её прямо в лоб:
– Мне нужно умереть?
– Ты умираешь, – ответила до крайности огорчённая фея.
– Если я умру правильно, стану такой, как вы?
– Нельзя умереть правильно, – завела свою шарманку Ари. – Можно умереть вовремя или опоздать.
– С ребёнком говоришь, – напомнила Гранка.
Она лежала рядом с девочкой, поддерживая ей голову.
– У меня не было детей, – попыталась оправдаться Акери.
– У меня тоже, – вновь напомнила Гранка, поправив покрывало.
– Я поняла, – успокоила спорщиц давным-давно повзрослевшая Ханàн и тут же добила новым вопросом: – Вы страшно умирали?
– Э-э-э…, – начала, было, подыскивать осторожные формулировки Гранка.
– Их съели чудовища, – брякнула прямая, как палка Ари.
Гранка чуть не лягнула идиотку, но Ханàн с непробиваемым спокойствием уточнила:
– Другие чудовища? Не дубли?
Гранка выдохнула. И вдруг поняла, что миндальничать с этим ребёнком не выйдет, хоть удавись. Видимо, так и должно быть с тем, к кому его персональная смерть периодически заглядывает осведомиться: готов клиент, или ещё барахтается. А ребёнок этот несчастный или взрослый – бесполезная подробность.
Она поцеловала малышку в лоб и честно ответила:
– Другие. Не дубли. Дублей мы встретили потом.
– Когда воскресли? Дедушка Имран рассказывал об этом.
– Тебе? – удивилась Акери.
– Нет. Папе с мамой. А ещё моей тёте. Мы с Ансаром подслушивали. Это мой брат. Тётя Гранка, а это больно, когда тебя едят?