Боковыми глазами она увидела Дубль-Гета с Дубль-Ри. Те спокойно, размеренно обходили Нара с флангов. Сидящая на Дубль-Ри Акери до сих пор экономила силы – видать, считала привычную опасность дежурной процедурой. Ари повернула голову и помахала Наруге рукой, зная, что подруга её видит. Нар в ответ утвердительно квакнул, дескать, смотрю на тебя во все глаза и жду, какой план прорыва ты отчебучишь.
Так они и добрались почти до самого подножья перевала. Дубль-Ри крякнул, рванул вперёд, и его место рядом с Наром тотчас занял Дубль-Пат. Все трое – мандарин с охраной – стали притормаживать. А Ригбер уносил Акери вправо через лес: в обход образовавшейся звериной пробки. Кольцо гурманов всё больше сжималось вокруг гриба, перекрывшего перевал. Наруге даже показалось, что морда несчастного великана была какой-то потерянной. Как у чемпиона горнолыжника, которого вытолкнули на футбольное поле забивать голы, а лыжи снять не дали.
Гриб рос и пятился, рос и пятился – ещё немного и он прочно заткнёт перевал своим гигантским хвостом, растущим прямо из головы. Это сооружение уже поползло вверх по склону, ища опору, потому как тонким боковым отросткам, которые поддерживали шляпку гриба, зацепиться не за что. Они бестолково и беззащитно мотались в попытке ухватиться за воздух. Один отросток поймал верхушку сосны на краю просеки. Но та оказалась для него слишком низкой, и центральные могучие ноги гриба слегка подогнулись. Он присел, балансируя титанической шляпищей. Её всё больше и больше раскачивало из стороны в сторону: бедолага с перепуга никак не мог унять рост.
Дуль-Нар совсем остановился, и медведи – включая подоспевшего папу – выстроили перед ним щит. Теперь вожака подпирали Шах и Граша, соприкасаясь краями блинов. Нар басовито курлыкал, успокаивая подруг. За спиной Наруга чувствовала маму с юношей: спокойных, но готовых к драке. Может, обойдётся – понадеялась она, заметив, как справа от гриба на площадку у перевала выбрался Дубль-Ри: практически, в гущу соискателей грибного рагу. Стало невыносимо страшно: один единственный дебил взбрыкнёт, щёлкнет челюстями, и на медведя хлынет лавина, порождённая цепной реакцией. Порвут в считанные секунды и его, и Акери!
Нар тревожно затоптался – Наруга опомнилась, затопив мозг мандарина волной спокойствия и уверенности.
И тут Дубль-Ри резко вырос: буквально, выплеснулся сам из себя. Акери встала на его спине в полный рост – знакомый аттракцион. Руки и волосы паразитки – что доведёт когда-нибудь до инфаркта – взмыли в воздух. Будь это сказка, вокруг них бы засверкали молнии с прочей пиротехникой. Но ничего не сверкало и не громыхало. А вот многочисленные подвижные глазки на шляпке гриба повернулись в сторону фокусницы. Видимо Ари поднажала – гриб не выдержал и попытался развернуть к ней башку. Всё! Центровка полетела ко всем чертям.
Как он падал! Медленно, величественно, во всей красе природного катаклизма, вырывающего с корнем горы. Ноги, что пытались удержать сход лавины, переломились пополам. И четыре столба ещё какое-то время стояли древними истерзанными временем колоннами. Но вот и они завалились: их снесло растущими вкривь и вкось, но одинаково целеустремлёнными телами тварей.
Жаль, что Нар не мог вырасти ещё больше – хрен его заставишь так рисковать. Из-за верхушек деревьев, подпирающих подножье горы, ни черта толком не разглядеть. Лишь половину качающейся шляпищи да её пожирателей, что лезли на поверженный обед решительными муравьями. Пока Наруга любовалась чужим банкетом, Нар самостоятельно сбросил рост и помчался вперёд. Перед ним – чуть левей – скакали три медведя, готовые закрыть его от драки пирующих.
Они прошли по самой кромке этой свалки и полезли на перевал: мандарины опять впереди, медведи держат тыл. Поднялись не слишком высоко, когда Наруга скомандовала остановку. Кому как, а у неё нервы не железные. Ползти вверх, пытаясь удержать голову и не уронить груз – бедняга Нар надрывал пупок, причём, впустую. Она выпрыгнула из кабины, приказав ему сдуться и опуститься пониже – сесть на брюхо было невозможно. Дубль-Гет и папа добрались до них первыми. Четыре хвоста осторожно опутали медвежонка и сняли. Как Нар вздохнул от облегчения – небу впору обрыдаться. Наруга его исхвалила вдоль и поперёк – мандарин чуть приободрился и поднялся.