Взобравшись на перевал, Наруга ощутила первые позывы голода. Вечно не вовремя – чертыхнулась она, но скорость не сбавила. Перемахнув взгорок, торчавший перед спуском, они увидали своих – отряд только-только одолел склон. Два шага, и вот тебе лес. А там пара километров, и пляж. Но в голове уже предупреждающе зудело.
На опушке леса шла скоростная посадка на дублей. Те ввинтились меж стволов, унося людей. Если не успеют до прихода орды, всё бессмысленно. Умереть нужно в игольнице преобразователя. А почему людей должны обязательно жрать – совсем уж некстати озадачилась Наруга, съезжая на заднице по особо крутому участку. И как раньше в голову не приходило? Почему их нельзя пристрелить или зарезать?
– Пробовали, – ответил Гет, поддерживая Акери.
Наруга поняла, что рассуждала вслух.
– И что, не вышло? – переспросила она, обогнув валун.
– Нет, – отрезал Гет и обернулся.
У неё тоже кололо в затылке: у кромки вершины показались первые лаборанты планеты, несущиеся завершить эксперимент. Спуск стал более пологим, и они побежали. Над головой всё громче напирали звуки, напоминающие настройку симфонического оркестра – только ещё гаже. Наруга скакала козой, внимательно смотря под ноги. Без Нара ей не восстановится, если сломает ногу, а таскать такую корову с прежней скоростью Гету не под силу. Сверху сыпался водопад мелких камней. Несколько ударили её в затылок, плечи, спину. Но лес уже близко.
На опушке Акери забилась в их руках, заверещала:
– Пустите!
Они отпустили. Фея моментально взмыла вверх – откуда только силы взялись? Гет мог бы её поймать, но Наруга ударила его по рукам.
– Хорошо! – чирикнула Акери, плюхнувшись пузом на нижнюю ветку и свесив вниз голову. – Бегите! Я задержу ещё немного!
– А потом?! – рявкнул Гет.
– А потом в дерево! – нетерпеливо завопила Наруга, утаскивая его в лес. – Она в порядке!
Они помчались к озеру. Вылетев на пляж, увидали, что дубли уже разгружаются у преобразователя. Пляж перемахнули на одном дыхании и как раз успели попрощаться, прежде чем приговорённые полезут между столбами в круг. Наруга, схватила за руку Гаффара и оттащила в сторону. Зашептала на ухо:
– Выдержи, не убивай Ханан. Трудно, но выдержи. Её должны съесть. Убитые не возрождаются.
– Точно? – просипел старик, хватаясь за сердце.
– Точно, отец. Пробовали, – обняла она его и взмолилась: – Выдержи, пожалуйста. Ты сильный. Ты сможешь.
– Наруга! – заорал Риг.
Она и без него знала, что пора. Десантники и Галя уже влезли в круг. Ханан им не отдали – ждали деда. Тот принял из рук Гранки внучку, протиснулся меж столбами и пошёл в самую середину, где сидели мрачные ребята. Наруга, было выдохнула, но тут заметила, как Галя подползла к севшему Гаффару. Внутри всё перевернулось – в спину ткнулась челюсть склонившегося в тревоге Нара. Решение пришло само собой. Она метнулась к брошенному пулемёту, подхватила, скомандовала машине сесть.
– Уходим! – заорал ей Гет, готовый прыгнуть в кабину.
Остальные дубли, приняв на борт пилотов, уже огибали преобразователь, чтобы переждать нашествие в лесу за ним. Наруга запрыгнула на макушку мандарина, и тот вознёс её вверх. Наставив дуло на Галю, она заорала на весь белый свет:
– Отошла! Отошла от них! Пристрелю!
До девицы не сразу, но дошло. Она метнулась в сторону. Наруга прыгнула в кабину перед самым носом набегающей своры. Нар увернулся и рванул вокруг преобразователя к озеру – рядом пыхтел Дубль-Гет. Кое-кто из охотников бросился за ними – Наруга силой заставила мандарина подобраться к самой воде. Его колотило, ноги не шли, но в какой-то момент от них отстали. Умница Нар сообразил, что случилось и замер у этой непреодолимой для тварей полосы. Дрожь пробегала по всему телу. Ноги подогнулись, и он плюхнулся на брюхо, жалобно квохча.
Наруга смотрела его глазами, как проклятый преобразователь буквально всасывает в себя измельчавших тварей. Они лезли в него по головам друг друга. Они рвали друга, но не с жадной поспешностью голода, а по-новому: яростно, на уничтожение. Прежний скрипучий ор превратился в визгливое пиликанье. Дико хотелось взять в руки гранатомёт и лупить из него, пока на том месте не останется одна воронка.