– Ну, не знали мы об этом. Будем знать. Чего ж на нас бросаться? Заразу сюда таскаем? Скверно. Но, чего ты хочешь? Дублей из крепости убрать? Не выйдет.
– Почему? – процедила сквозь стиснутые зубы Ари, не в силах с собой совладать.
Её волосы продолжали змеиться в воздухе, словно ощупывая вокруг хозяйки опасное пространство.
– А ты знаешь, что поселенцы повыдалбливали под каждым домом погреба? Это в скале-то? Осознаёшь, каких трудов это стоило? По мордахе видать, что не сознаёшь. Потому, что ни единого нашествия тебе пережить пока не довелось. Поселенцы же о них помнят каждый день. Хотя с последнего нашествия прошло… Это ж, сколько выходит? – нахмурился Анатоль.
– Почти два года, – подсказал Риг.
– Два года, а люди его помнят, будто всё закончилось только вчера. Ты спроси местных патриархов, сколько они за свою жизнь пережили тех нашествий. Каждое в деталях вспомнят, а не просто статистику. Их дети тебе расскажут о самых первых нашествиях, когда крепость только строилась. Расскажут так, будто видали своими глазами. И дети их детей. Об этом они с малолетства наслышаны. И как в дома лезли жуткие твари, и как они жрали людей на глазах друг у друга. А в посёлке, как и сейчас, дежурили только пара инструкторов да трое кадетов. Не этих обломов, какими они теперь стали, а мальчишек, – уточнил Анабер. – Нашествие-то мы всегда отбивали. Но в Таноле, несмотря на рождающихся детей да потихоньку прибывающее пополнение, с жильём проблем нет. Население тут не растёт.
Акери убрала за спину опавшие волосы. Присела за стол, что-то усиленно соображая. Потом вскинула на вожака посветлевшие успокоившиеся глаза и выдала откровение столетней давности:
– Людям спокойней оттого, что по посёлку бродят дубли.
– Спокойней, – подтвердил Нутбер. – Но, то, что ты обнаружила, тоже важно. Будем искать выход. Если можешь помочь, помоги. А дубли из крепости не уйдут: ни наши, ни мандарины, – хлопнул он рукой по крякнувшей столешнице.
– Они ведь здесь не живут, – опустив глаза, попыталась пронять берров дочь народа Ари. – Они выживают.
– Люди-то? А это их выбор, – развёл лапищами Дитмар. – Насильно мы к себе никого не тащим. И жалоб пока не слышали. А тех жалобщиков, что иногда попадаются среди новичков, поселенцы сами воспитывают. Мы в это не лезем.
– Нужно это исправить, – тихо, но весьма твёрдо заявила Акери.
Все резоны берров отскакивали от неё, демонстрируя неподражаемую непробиваемость Ари.
– А как с этим делом на Кунитаоши? – помог жене Риг.
– Там люди никогда не встречаются с тварями Мрака, – рассеянно напомнила та. – Они не плавают на острова Ари.
Потом ненадолго погрузилась в таинственные дебри своей души. Мужики терпеливо ожидали, пока она там нашарит то, что ищет, и вполголоса перебрасывались мнениями. Наконец, глаза Акери прояснились почти до адеквата, что обнадёживало. Она оторвала взгляд от стола и поинтересовалась:
– Люди здесь совсем не болеют?
– Ещё как болеют, – озвучил Дибер общее недоумение. – Эта чёрная лихорадка…
– А кроме неё, вроде, ничего и нет, – первым сообразил Риг. – Если не считать ран с переломами. Лично я о другом не слышал, – озадаченно нахмурился он. – Майор, а ведь верно. Народ-то никогда не жалуется на давление, сердце, ревматизм и прочее всякое. Даже старики. Им-то давно пора.
– Никаких инфарктов, инсультов, геморроя, – насмешливо продолжил перечисление Анабер. – Никакой сопливой аллергии или простатита. Одна легендарная чёрная лихорадка, которую, получается, мы же в крепость и таскаем.
– Кстати, в Бирне и долине Воли ею болеют гораздо реже, – припомнил Дибер.
– Ну да, их мы визитами не балуем, – скривился Риг. – Майор, выходит, нам нужно переселяться из Таноля.
– Решать общине, – вскинул седые брови тот, явно что-то обдумывая.
– Не факт, что они одобрят наш уход, – предположил Анабер, теребя бородку. – Нашествий они боятся больше, чем болезни. Та уносит единицы, а зверюги десятки. Разве что поселиться прямо рядом с крепостью? А, майор? Сообразить себе пару домишек прямо перед северным перевалом. Забрать туда девчонок…