– Скоро, – добродушно пообещала Гранка. – Не успеешь соскучиться. Давай, двигай к костру. Там тебе одежду приготовили.
– Благодарю, – церемонно склонила головку эта выпендрёжница и направилась, куда велели.
– Я гляну, – кивнула Гранка на преобразователь.
– А ствол зачем? – усмехнулась Наруга.
– Брошу, когда Ханан очнётся.
И они разошлись в разные стороны. Наруга двигалась в десятке метров от хорошей девушки и пыталась просчитать её следующий шаг. Но даже предположить не могла, что та осмелится на столь дикую идиотскую выходку. Уже почти у самого бивака их обогнал задорно булькающий медвежонок. Следом вышагивала родительница, вальяжно помахивая хвостами. Опрометчивая вера в сказки подводила и более осторожных, чем бойкая девица, которая рванула к медведице. И не успела почтенная дама охнуть, как оборотень развоплотился, рухнув в кабину не оприходованной машины.
Наруга обалдела: стояла и таращилась на замершую медведицу. Та медленно повернула к ней голову и отвесила нижнюю челюсть, дескать, что это было? Берриха невольно развела руками, прося прощения за чужую наглость. Мама проморгалась, насупилась, рыкнула и вдруг единым духом вымахала вдвое. Хвосты пошли волнами, поднялись и с дикой силой обрушились на песок. Медведица прыгнула вперёд – чуть не смела ускользнувшую Наругу – затем резко попятилась. Мандарины вспорхнули с места, угрожающе квакая. Медвежонок струхнул, замолотил хвостиками и вдруг дунул со всех ног…
К Дубль-Нару. От родной мамаши! Граша мигом оказалась рядом, перепрыгнула через малыша, прикрыла его собой и выросла, распахивая пасть на приделе возможности. Нар добрался до своего застывшего пилота и обругал дебилку, что стояла, разиня рот.
– В неё залезла?! – проорала подбежавшая Гранка.
– Ага, – брякнула Наруга и уточнила, ткнув рукой в результат: – Пытается взять управление на себя.
Но с ним явно что-то не заладилось. Медведица покрутилась на месте, сосредоточенно хрюкая. Затем повалилась на бок, разбрасывая лапы и взрывая ими песок. Выросла, сдулась… И вовсе уменьшилась до неприемлемых габаритов – чуть крупнее сынка. Затем перекатилась через спину на другой бок и вновь вымахала.
– Бедненькая, как её корёжит, – посочувствовала Гранка.
– Помню, я предложила Машке свою любовь и честное партнёрство, – задумчиво произнесла Наруга. – Ещё здесь. Под деревом, где засела Акери. Помнишь?
– И что Машка? Ты никогда не рассказывала.
– Да, как-то позабылось. До такого у нас не дошло, – кивнула она на медведицу, вставшую на дыбы. – Я же вежливо попросила.
– А она тебя вежливо послала, – хмыкнула Гранка и шмыгнула в сторону вслед за подругой.
Мимо пронеслась рыгочущая гора с вытаращенными глазами и бунтующими хвостами. За их спинами недовольно булькал Нар, явно закипая. Он чувствовал: происходит что-то неправильное, как сказала бы Акери. Но, с какой стороны подойти к процессу исправления ЭТОГО, мандарин не знал, нервничая всё больше. Граша, как ни странно, была гораздо спокойней. Она сидела на брюхе, а медвежонок привычно карабкался на оранжевый зубастый блин, помогая себе хвостиками. Вот мандаринка подросла, аккуратно поднялась и резво поскакала к перевалу. Нар за ней не бросился, значит, сам и турнул эту парочку подальше от возмутительного бардака.
А бардак заложил вираж и лёг на обратный курс. Медведица неслась прямо на них. То ли Галя чего-то добилась, то ли маме нужно было выместить на ком-то злость, а иных кандидатов не густо.
– Давай, – кивнула Наруга.
И они обе прыгнули в Нара. Тот мгновенно стартовал к лесу. Перед опушкой он сдулся, намереваясь юркнуть меж деревьев. Но тут медведица снова заложила вираж и помчалась обратно по своим же следам. Две бывалые беррихи вывалились наружу и тотчас услыхали до боли родной бред:
– Её что-то беспокоит.
– Да, дорогая, – язвительно подтвердила Наруга, оборачиваясь. – Её, несомненно, что-то беспокоит.
Акери нахмурилась, сверкнула глазками и возмутилась:
– Так нельзя! Это ужасно!
– Так помоги бедной мамаше! Что вылупилась?! – обгавкала её Гранка.
– Зачем? – удивилась Акери, обращая к ней неподражаемо заинтересованный взор. – Там всё хорошо. Она её не убьёт.