Наконец, Дубль-Гет с Дубль-Патом вымахали под облака и вошли в воду – Нар и Шах привычно устроились между ними. Когда двинули через реку, пловцов несло на них метрах в трёхстах выше по течению. Если медведи не просчитались, то они успеют дотопать до точки пересечения траекторий и заарканить проплывающих мимо смертников.
Так бы всё и вышло, если бы из воды не выросли всё те же щупальца каракатицы. И не поймали сразу двоих: Ханса и Галю, что держались рядом. Правда, спеленать добычу в кокон моллюску не удалось – промахнулся с замахом по ничтожным целям. Но зацепило крепко. Боковые глаза Нара отчётливо различали, как забились пойманные рыбки. Как Николас в несколько мощных гребков добрался до пойманных. И как он пропал с глаз. Нет, не ушёл под воду, а именно развоплотился, потому что силовая защита трансформации оборвала путы, и Галя с Хансом рванули дальше. Позади них из воды снова выметнулись щупальца, бестолково хватая воздух.
И тут Наруга вспомнила, как на глазах троицы новоиспечённых берров они с Гетом оседлали бубновых. Забрались к ним в мозги и устроили диверсию в тылу врага – этот манёвр десантники просекли и без дополнительных консультаций. Они, конечно же, вообразили, будто так можно уйти от любой опасности: запрыгнуть в хищника и диктовать ему, кто в доме хозяин. Ещё один шаблон родом из Таноля: дескать, берры неуязвимы, потому как могут обуздать изнутри любую тварь. Сляпали легенду и пиарят.
В том, что это полная срань, Наруга убедилась дважды: в рогатой змее и в бубновой. Её человеческое сознание еле-еле сохранило себя в целостности, попав в чужеродную среду. К тому же её хотя бы теоретически подковали, вдалбливая в голову, как удержаться на плаву в этой самой среде. А вооружённые одним лишь шаблоном да надеждой на свои нерядовые силы новички…
Минус один – хладнокровно отщёлкнуло в сознании Наруги. Теперь их осталось трое. Николас же растворится в сознании безмозглого хищника и доживёт с ним его век – сколько тому отмерит судьба. Остальных беглецов тоже не поймали. Охотников за головами задержали родственнички твари, поглотившей Николаса.
Вроде прежде за ними не замечалась склонность к стайной охоте. Тем не менее, сразу две каракатицы с разных сторон покусились на медведей. Совершенно не беспокоясь за этих титанов борьбы с нечистью, Наруга чуть струхнула, когда ноги Нара оплели щупальца. Но мигом вспомнила теорию и придавила сознание мандарина, жёстко требуя не трепыхаться. Примерилась и выпрыгнула из кабины прямо под него.
Течение ударило, поволокло, однако Наруга успела уцепиться за одну из ног. Моментально вляпалась в клейкую массу щупалец и тотчас развоплотилась. Щит трансформации перерубил путы, и она упала в кабину, унимая страх. А Нар восторжествовал и потопал вперёд, догоняя испуганную Шах – эта поганка выскочила из-под защиты медведей. Те уже покончили с каракатицами и заторопились прикрыть мандаринов. Но пока валандались с напастью, пловцов пронесло мимо. Их буквально выбросило на излучине реки ниже по течению в прибрежное мелководье. Нар ещё брёл в воде, когда его боковые глаза удостоверились: трое двуногих выбрались на берег и скрылись в лесу.
Зато остальные дубли уже форсировали реку у холма и теперь торопились воссоединиться с четвёркой неудачников, упустивших добычу. Выбравшись на берег, Наруга увидала Гета с Патриком и тоже выскочила наружу, едва не столкнувшись с Шатхиёй – мандарины прилипли друг другу в супружеском лобызании.
– Может, рванём за ними? – забеспокоилась она. – А наши пусть идут в Таноль.
– Так и поступим, – неподражаемо спокойно согласился Гет и обнял её: – Испугалась?
– Конечно, – вздрогнула Наруга. – А ещё Нар так накрыл своей истерикой, что чуть не окочурилась.
– Отличный манёвр, – мрачно похвалил Патрик. – Вовремя вспомнила.