– Их-то зачем? – недовольно пробурчал Дитмар, зыркнув на Акери.
Риг зло сощурился, готовый защищать жену чем попало – что под руку подвернётся. Но сама Ари вновь блуждала по годовым кольцам своего мозга. А будь это не так, она бы виртуозно проигнорировала записного узколобого женоненавистника.
Нутбер насмешливо полюбовался на её каменное личико, взял кружку и грохнул ею об стол. Акери не подпрыгнула. Но подняла на вожака пустой взгляд, что соответствовало глубине погружения средней тяжести.
– Мы обсудим эту новость, – пообещал майор.
Ари пялилась куда-то сквозь него.
– И подыщем местечко для собственного посёлка, – ухнуло в пустоту очередное обещание.
– Она спит, – заглянув в лицо любимой, поставил диагноз Риг и поднялся: – Сейчас с лавки навернётся.
Он подхватил Акери на руки и потащил на выход. Занёс её в собственный дом, поднялся на второй этаж и столкнулся с Наругой. Гет повёл караван на посадочную площадку – ожидалась большая партия скота – и госпожа Таноль жутко скучала. Пыталась напроситься на промысел «панацеи». Однако во всей стае не нашлось бы ни одного идиота, что захотел бы вздрючить на себя такую обузу в отсутствие Гетбера. Его супруга умела быть послушной, но избирательно и нерегулярно. Лишь сам Гет да вожак имели достаточный авторитет, дабы держать эту заразу в ежовых рукавицах. Так что в этот раз на болота ушли Ракна и Шатхия с Юлькой.
– Всё? Добегалась? – понимающе обозрела Наруга ношу Ригбера.
Тот скрипнул зубами и пинком распахнул дверь своей спальни. Уложил Акери на шкуры и вывалился обратно в коридор. Скривился от ироничной ухмылочки Наруги и поинтересовался:
– Ты знаешь, где она сегодня была?
– Лечила мальчишку из клана Кривого, – слегка удивилась она, усомнившись, что Риг не в курсе. – Чёрная лихорадка. Мальчишка умер?
– Выжил, – процедил тот и беспардонно вломился в семейное гнёздышко Гетбера. Наруга хмыкнула и последовала за ним. Растянулась на супружеской подстилке, хлопнула по ней рукой, приглашая гостя присесть, и приказала:
– Кончай мне тут мелодраматичности разводить. Что случилось?
Он рассказал. И по мере продвижения рассказа, она всё больше хмурилась. Но отдала должное дружбе: дослушала, не перебивая, хотя пару раз её подмывало прокомментировать. Наконец, Риг закончил, и Наруга уточнила:
– Что сказал майор?
– А что он скажет? Из крепости нужно уходить. Сложим себе дома у северного перевала. Совсем-то покидать долину неразумно. Вся община на дыбы встанет. А оно надо, выяснять с ними отношения?
– Только не это, – одобрила госпожа Таноль. – Старики меня со света сживут. А мне нужно всучить им Джареда. Так что я убью любого, кто помешает к ним подлизываться. Нет, идея классная. Честно говоря, меня этот муравейник напрягает. Привыкла, знаешь ли, жить уединённой жизнью киллера. А тут семьи, дети, шум, сплетни. Вечно какая-то возня, беготня и разборки. Из-за каждого угла по бабьему носу торчит. Ещё чуть-чуть, и Ракна кого-нибудь обложит трёхэтажным – нахваталась зараза. Мне-то до одного места, но госпоже Таноль стыдно себя ронять. Мои славянки на низком старте: спят и видят, как слиняют в дом берров. А Шатхию аж трясёт от всего этого балагана. Точно кого-нибудь прикончит – степнячка неумытая. Короче, когда начнём строиться?
– Ребята с болот вернутся, майор, думаю, отдаст приказ, – задумчиво предположил Риг. – А ты и вправду девчонок заберёшь?
– А у тебя есть рецепт, как выдворить из крепости их дублей? Это мне выгодно девок в отцовском доме мариновать: не хочу ссориться со стариками, пока не заселю туда Джареда. А мандаринам все эти реверансы по боку. Попробуй их в крепость не пустить, так они её штурмом возьмут. Но наша желтоглазая шаманка зашла с козырной карты. Такой повод из рукава вытащила, что пальчики оближешь, как говорит Бинка. Теперь пусть хоть одна сволочь поперёк встрянет. Мы бабам такого в уши напоём – наши патриархи мигом познакомятся и с геморроем, и с простатитом. А сверху этот компот инфарктом заполируют. Чего ты лыбишься?
– Представляю рожу Дита, когда у него за стенкой поселится Шатхия. Он же не выдержит, нападёт с поцелуями. А твоя степнячка его и без помощи планеты дематерилизует на хрен.
– Сочиняешь, – отмахнулась Наруга.