Нар страшно возмущался столь неразумным решением. Но старался изо всех сил, штурмуя каменистые гребни и прыгая через рваные щели.
Наконец, они добрались туда, где Шах обнаружила след: тех самых липунов, которых парочка оккупировала и загнала на скалу. Верней, бренные останки: полголовы и пару отчекрыженных трезубцев. Нар заявил, что тут охотилась рогатая змея, а он не дурак обогащать её меню своей драгоценной персоной. Наруга поклялась, что у неё и в мыслях не было. А если он удостоверится, что змея не слопала их добычу, то они тотчас отсюда уберутся. Дубль-Ра первой в этом удостоверилась, и троица следопытов поскакала к северному склону, как и предрекали мужики. На Галю с её прихвостнем чуть не налетели почти у самого подножья. Те засели в уютном распадке и завтракали сырым мясом.
Наруга не желала лишать их подзарядки – время терпит. Однако мандарины имели собственное мнение на сей счёт. Поначалу они лишь демонстрировали лёгкое недовольство непонятной задержкой. А вскоре в сознании Нара впервые родился образ хозяйки здешних мест. Мандарины эту рогатую тварь боялись до дрожи – хотя, кого они только не боялись. Но та и вправду заинтересовалась, кто это у неё тут фестивалит. Наруга не желала испытывать судьбу, и они шуганули беглецов коротким концертом.
По всему видать, мужики внизу догадались, чему посвящался концерт, и убрались с глаз. Пропустили беглецов, затем мандаринов, а потом занялись разогнавшейся в погоню змеёй – Нар с иезуитским наслаждением прослушал удаляющийся шум битвы. Новоиспечённые берры не слышали ничего. Но интуиция им подсказывала, что хищник, от которого они улизнули, подсунув липунов, о них не позабыл. А потому пилили без остановки полдня, притормозив лишь у реки. Это препятствие больше не казалось им безопасной водной транспортной артерией. В этой реке не водилось каракатиц – местная температура им не по вкусу. Однако и тут хватало всякой нечисти: более мелкой, но не менее жадной.
Медведи подоспели, когда Галя с Хансом решали проблему переправы: спокойно и конструктивно – заодно перекусив. Наруга с девчонками несколько последних километров не подстёгивали добычу шумовыми эффектами. Правда, не все из них производили мандарины – пришлось кое-кого порвать, чтоб не зарился на чужое добро. Теперь же они залегли на вершине взгорка, любуясь на «добро» сверху. Медведи к ним не полезли, предпочитая обходить всё, что обходилось, понизу. Зато Анабер, Гет и Ойбер почтили однополчан военным советом, притащив на вершину взгорка бесчувственную к происходящему Акери.
– Ну, и как мы их перетащим через реку? – открыла заседание Ракна. – Мальчики, а их там стопроцентно сожрут? Может, подавятся?
– Не подавятся, – усмехнулся Анатоль. – Местная мелочь не глотает пищу целиком. Предпочитает откусывать мелкими кусочками.
– Ну и пусть, – упёрлась Ракна. – Планета восполнит недостачу. Наши дырки она же затыкает.
Анатоль посмотрел на неё, как учитель на двоечницу. Погладил по голове и объяснил:
– Если дырки возникают не быстрей затычек. А если тебя дырявят на большой скорости и по всей поверхности тела, затычек не напасёшься.
– В этой реке живут дальние родичи твоих любимых болотных амфибий, – обнял подругу Ойбер. – Мелкие, но много. Кишмя кишат.
– Поэтому шайтаны с прочей шушерой к нам не таскаются? – выдвинула гипотезу Наруга.
– Не поэтому, – отмахнулся Гет и предложил: – Капитан, а если подогнать им крокодилов? Их шкуру ящерицам не прокусить.
– Давайте, – одобрил Анабер.
Однако ничего не произошло. Нет, Ойбер с Гетом готовы были сорваться исполнять приказ, но застряли, выжидательно пялясь на Акери. Та уткнулась в небо пустыми глазами, приоткрыв рот и шевеля пальцами. Наполнять её глаза здравым смыслом путём тычков да оплеух мужики не могли – воспитание. А Ракна могла, что и проделала с истинно сестринской любовью. Когда жёлтые глаза чуть ожили и навели резкость, Наруга поинтересовалась:
– Что высматриваешь? Прикидываешь, как бы силой Ису сбить корабль с орбиты?
– Я не смогу, – удивилась Акери дикой нелепице. – Только луна сможет.
Анабер открыл, было, рот, но рука Наруги одним жестом затолкала все его вопросы обратно.