Глава 1.
Глава 1.
-1-
— Ох, Танюша, налей чайку! Крепкого, с сахаром, как я люблю, — сказал прямо с порога жене Виктор Громов. — А то я слегка притомился. Ужасный прогон!
— Что, опять? — улыбнулась жена, наливая чай в красную кружку, которую Виктор хранил со студенческих лет и не раз называл талисманом, дарующим силы. — Извечный конфликт певцов и режиссера-новатора?
В тридцать пять лет Громов Виктор Сергеевич уже был известен в России, как постановщик, нащупавший идеальную грань между модной в последнее время реж. оперой и классическим вариантом трактовки. Он, в отличие от большинства постановщиков, не пытался переписать старый сюжет в современных реалиях, чтобы вызвать громкий скандал, привлекая внимание публики. Сохраняя неприкосновенными фабулу и время действия оперы, Громов выстраивал новый взгляд на события за счет характеров и мотивации действий главных героев.
С легкой руки одного журналиста Громова в узких кругах стали называть «русским Дзеффирелли». Трактовки привычных классических опер, которые он предлагал, не нарушая исходный замысел композитора, привлекали изяществом и нестандартностью. Настоящую славу, как режиссеру, Громову принес Вагнер. «Тангейзер» с «Летучим голландцем», которые Виктор поставил в одном из театров, имели огромный успех. О них много писали. Был даже слушок, что его пригласят в Мариинский театр Петербурга, а может быть, даже в столицу, в Большой.
Но двум знаменитым театрам России хватало своих режиссеров, и Громов поехал в провинцию. Новосибирск, Красноярск и Челябинск. Везде неизменный успех и... Претензии к местным певцам! Таня была готова, что N-ский театр, пригласивший Витюшу поставить для них «Лоэнгрина», вряд ли порадует мужа подбором певцов.
-2-
— Это даже не труппа, а бог знает что! — сказал Виктор жене, побывав на обычном спектакле. — Не знаю, смогу ли я их раскачать, увлечь... Им же без разницы, что они делают. Ноты! Пустой набор нот, повторяемых изо дня в день для того, чтобы два раза в месяц ходить в кассу и получать деньги. Это не Опера, это завод, где певец регулярно штампует вокальные партии, словно болванки, не думая, где у них Вагнер, а где Римский-Корсаков!
— Но ты ведь сам выбрал этот театр?
— Да! Мне не раз говорили: у главных певцов неплохая вокальная школа и навык учить свои партии в очень короткие сроки. К тому же они предложили хорошие деньги. Ну ладно, пока пусть работают так, как привыкли... Я всем им еще покажу, что такое хорошая опера. Все-таки я их встряхну! «Лоэнгрин» — вечный конфликт язычества и христианства, борьба двух начал, воплощенная в музыке. Солнечный рыцарь Грааля и ведьма Ортруда, несущая в мир зло и смерть! А за каждым из них целый мир... Грандиозный конфликт!
Таня знала, что Виктор способен на многое, но перед сдачей у мужа — «опасный период».
— И что там случилось, Витюша?
— Работаю, как сумасшедший, а что получаю взамен?
— А кто мне говорил, что для оперы в труппе, вообще-то, хороший состав? — осторожно спросила жена. — Героический тенор…
— Антошка Сумаров? По жизни паяц, а на сцене… Он — что Лоэнгрин, что Хозе! Радамес, трубадур, Герман (1) — все как один. Встанет в позу, как статуя, и затрубит. Сил моих больше нет!
Таня только вздохнула. Она уяснила давно: до премьеры муж будет крыть всех певцов, как только сможет. Священная миссия Тани сводилась к тому, чтобы дать мужу шанс поворчать. Она знала, что все не так плохо. Потом Виктор перечитает газеты, в которых расхвалят спектакль, отойдет и начнет похваляться, как здорово смог обыграть «деревянность» Антона, придав Лоэнгрину величие, но до заветного дня...
— По крайней мере, Сумаров высок и строен. В опере это огромный плюс для героя, — с улыбкой сказала она. — А как Эльза?
— Никак! Хоть старается, толку немного.
Татьяна слегка прикусила губу, чтобы спрятать улыбку. Елена Поспелова (Эльза) ее раздражала. Красотка с пышной грудью и мощным сопрано явилась на первую встречу певцов с режиссером в прозрачном сверкающем платье и белых перчатках, желая ему показать себя в полной красе. Правда, платье достаточно быстро отправилось в гардероб. Получив партию Эльзы, Елена вернулась к привычным потрепанным джинсам и свитеру, напрочь забыв о своем «ослепительном виде», но Таня могла бы поклясться, что Виктор пока еще помнит про первый эффект.
— А Борис, твой граф Тельрамунд?
— Лучше не сыпь соль на рану, — вздохнул Громов. — Ты знаешь, что он моя головная боль!
-3-
Борис Стрельцов, баритон, с первых дней стал довольно серьезной проблемой для Вити. Одно дело, если «звезда» труппы — женщина. Ей разрешается быть и капризной, и мнительной. Взбалмошной. Нервной. Несобранной. Режиссер будет терпеть, потому что уж так повелось испокон веков. За глаза проклиная «нечистую силу», он знает, что все ей простит в тот момент, когда «ведьмочка» выйдет на сцену. Но если нрав примадонны достался мужчине...